— Будем надеяться, он сочтёт вопрос закрытым, — кивнул командир первого крыла. Нахмурился. — Я бы не сообщал им ничего. Но, как говорит наш друг Эрих, то, что знают двое, знает и свинья… Разболтают потихоньку. Потяну с докладом день-другой. Ну что, вернёмся?
Я окинул взглядом пустой коридор. Представил свою пустую комнату.
— Пойдём. На самом деле ценю, что взяли меня в своё общество… хоть и не считаю себя мёртвым.
— Лично я думаю, это всё чушь и пустые тревоги, — сказал Сашка Покрышкин. — У Эриха пессимистический склад ума, только и всего!
И мы вернулись в зал.
Сашка хороший товарищ, даже жаль, что я не в его крыле.
Очень неудобно врать ему в лицо.
15
Дни тянулись так тихо и бестревожно, что я почти успокоился. Мы один раз слетали в патрулирование, ненадолго, скорее, чтобы притереться к нашему новому синему-четыре — Ивану. Пилот он был азартный, но не очень дисциплинированный — всё делал по-своему, всегда себе на уме, смотрел на всех свысока, за что получил громкое прозвище Duke, которым очень гордился. Учитывая, что Иван каждый год ухитрялся погибнуть и не вылезал из дитячества, это всех смешило — кроме самого Ивана.
Мы дважды навещали Хелен всем экипажем. Но это было тяжело. Мозги у неё так и не встали на место, она упорно полагала, что является маленькой английской девочкой, живущей в начале двадцатого века. Дурой она при этом не стала, и даже придумала себе объяснение удивительной лёгкости — решила, что попала на волшебный остров Питера Пэна и её посыпали пыльцой фей. Кем она при этом считала нас — пиратами или потерянными мальчиками, не знаю. Но врачи сказали, что Хелен довольно изобретательно пробовала убежать, а когда никого в палате нет — постоянно прыгает на кровати, пытаясь научиться летать. Так что мы сходили раз, сходили второй, подарили ей мандарины и шоколад, но пытаться переубеждать не стали. Нам сообщили, что решение по Хелен пока не принято, может, её эвакуируют на Землю, может, ещё попытаются вылечить, но в любом случае пока нам надо привыкать к «герцогу» Ивану.
Я несколько раз заходил в общество мёртвых пилотов. На самом деле с ними было неплохо. Пить пиво никто не заставлял, собеседники интересные, да и само ощущение неофициальности встреч как-то бодрило. Про серафима, что меня порадовало, никто больше не расспрашивал. Всё-таки у нас народ такой, всего насмотревшийся. Видимо, каждый поставил себя на моё место — и понял, что поступил бы точно так же. Приказ ангела — это приказ ангела, но приказ серафима куда важнее.
Вот история о том, что серафим принял облик юной девушки, всех, конечно, завела. Но рассуждать вслух на эту тему как-то не рисковали.