— Слава! — воскликнул Эрих. — С возвращением, пацан!
— Спасибо, — ответил я.
Эрих протянул руку и похлопал меня по голому животу.
— Ути-пути, малыш! Вливайся в наш дружный коллектив! Памела?
Памела с невозмутимым лицом задрала водолазку, продемонстрировав мне крепкие молодые сиськи.
— Летай хорошо, расти долго и настанет момент — ты их не только увидишь! — торжественно пообещал Эрих и заржал.
— И тебе того же, подрастай, малыш, — мрачно ответил я.
Не нравится мне этот идиотский ритуал, придуманный Эрихом. Он великолепный пилот, хороший командир, причём не отсиживается за «пчёлами», а сам рвётся в бой. Но не нравится он мне, и всё.
На мгновение губы Эриха сжались, но он тут же улыбнулся.
— Отдыхай, Слав.
«Слав» прозвучало почти как slave. Значит, я зацепил его больное место — низкий рост и детское личико.
— Спасибо, — ответил я миролюбиво.
И закрыл дверь.
Ссориться с командиром крыла — не лучшее дело. Но дальше Сатурна не пошлют, ниже «пчелы» не разжалуют.
Зевнув, я снял грузилово, ботинки, стянул штаны и забрался под одеяло. Комнатный искин отследил мои движения и начал плавно гасить свет. Из кондиционера стало задувать прохладой.
«Думаешь, зря?» — спросил я Борю, закрывая глаза.
«Посмотрим», — ответил он рассеянно.
И я почти сразу уснул.
Чтобы увидеть свет.
3
Солнце било в глаза сквозь колпак кабины.
Я сидел за штурвалом.
Вот только штурвал был странный, кабина странная, пульт странный, противоперегрузочный костюм на мне странный, и я сам тоже!
Размер своего тела, не рост, а именно размер в целом, всё — от роста до пропорций тела — учишься ощущать очень быстро, после первого-второго воскрешения. Сейчас я был здоровенный, ну метр восемьдесят минимум, я был во взрослом теле!
И в кабине незнакомого мне истребителя! То, что аппарат военный, а не какая-нибудь грузопассажирская лоханка, я задницей чуял.
— Боря! — заорал я.
«Тихо, я тут!» — отозвался альтер.
За спиной ревел двигатель. Незнакомо, в непривычной тональности. Кокпит был странный, вроде и похожей конфигурации, как у «пчелы», но другой. Передо мной торчала стойка пульта с диким количеством индикаторов и экранов. Мой взгляд метался, пытаясь понять, что здесь к чему относится, где управление главными двигателями, где маневровыми, где жизнеобеспечение и где огонь. Индикаторы внешнего и внутреннего радиационного фона вообще не пойми где, а как без них? На экранах какая-то хрень, совершенно непонятные сетки координат. Все надписи на русском, почему-то совсем не используется английский, даже там, где это удобнее. Мои ладони в толстых шершавых перчатках сжимали какие-то ручки, усеянные кнопками. Я чувствовал перегрузку, вжимающую меня в кресло.