— Твоя эскадрилья не слётана!
— Твоя тоже! У тебя в группе солянка из первого, второго и третьего крыла! Ты что несёшь?
У неё даже глаза стали мокрые. Есть девчонки, которые специально готовы слёзку подпустить, чтобы своего добиться, но Анна такого никогда себе не позволяла.
— Анна…
— Что, хочешь со своей серафимой повидаться? — Она ухитрилась произнести это так, словно «серафим» было именем. У нас в третьем крыле есть пилот Серафима, над ней кто-то подшучивает, а кто-то, наоборот, считает удачей с ней летать…
— Да что ты несёшь! — возмутился я. — Какая такая «моя серафима»? Ты про…
— Я про девчонку, которую ты с Юпитера вывез! Про ангела!
— Откуда ты знаешь? — шепотом спросил я.
— Все знают, болтают тихонько!
Ну вот.
Трое могут хранить секрет, если двое из них мертвы.
— Это совсем не так! — запротестовал я. — Она вообще ангел!
Анна молчала. Думала. Ну блин, она же такая вся правильная, ни одной службы не пропускает, не может же она всерьёз подумать…
— Скажи, что ты меня избегаешь не из-за неё, — попросила Анна.
Я вдруг заметил, что она так и не избавилась от своих косичек. А ведь каждый раз после воскрешения берёт ножницы и чикает их! Когда-то давным-давно я сказал, что косички ей идут, а она ответила, что с ними летать неудобно, в невесомости болтаются, в рот лезут. И с тех пор отрезает…
— Спасибо хоть, что не врёшь, — сказала Анна. Развернулась и ушла. Подол платья взлетел у неё за спиной, но она ловко придержала его рукой.
«Боря, если хоть слово скажешь, ты мне не друг!» — подумал я.
Но Боря и не собирался. Он умный.
18
Сорок пять часов полёта — это очень долго, когда ты болтаешься в крошечной кабине «пчелы». Тут можно потянуться, повернуться, размять руки и ноги. Можно лечь, сесть и привстать, но в невесомости разницы нет.
Играет музыка, и в «пчеле» хорошая звуковая система, дающая чистый объёмный звук. Главный экран достаточно велик, чтобы смотреть кино комфортно, а на развлекательный контент выделено пять терабайтов памяти. Вся пища жидкая, но сосок выдаёт и крепкий бульон, и топлёное молоко, и чай с лимоном, и кисель. Полетный костюм в режиме массажа разминает тело и пневматикой, и электронными импульсами.
Но хочется двигаться. Хочется простора — хоть какого-то. У нас на базе раз в месяц устраивают марафон по центральному коридору, спиралью идущему с минус пятого этажа до плюс второго. Бегут все, даже ленивые умники, которые в спортзал ходят по принуждению. Дело тут не в физической нагрузке, а именно в ощущении движения и простора.
А сейчас мы плыли в бесконечном пространстве среди звёзд. Маленький с такого расстояния Юпитер (ну, если честно, то не такой уж маленький, а побольше, чем Луна с Земли) казался нарядным и не страшным. Никакой вторички, обычный системный фон, индикатор застыл в зелёной зоне.