Ничего не понимаю.

Хотя нет, друг друга ангелы и демоны бьют всерьёз! И этому «ангелу», в образе прекрасной девушки, пилотировавшей исполинского «серафима», досталось по-настоящему. Девушка жива в своём саркофаге, остатки чудесных технологий хранят её, но вырваться она не в силах.

Нас за этим послали? Чтобы мы добили пилота, и она ушла в своё перерождение?

Вот фиг вам. Я сдохну сейчас! А ты будешь спать, пока «серафим» не утонет в жидком водороде. Может быть, твои машины вечно станут защищать тебя и хранить твой сон, где-то на самом дне гравитационного колодца, на поверхности из металлического водорода, в раскалённом тёмном аду.

Так тебе и надо!

Девушка открыла глаза.

Наши лица были в десятке сантиметров друг от друга, разделённые прозрачной бронёй саркофага и моей помирающей дыхательной маской. Я смотрел на девушку, она на меня. Её лицо вдруг дрогнуло, она попыталась вжаться в шевелящуюся белую подстилку.

Она что, испугалась меня?

Окровавленного голого пацана, умирающего на её саркофаге?

Губы девушки (я не мог больше называть её ангелом или серафимом) шевельнулись.

— Помоги… — донеслось до меня в густом атмосферном сиропе.

Сказать, что я обалдел?

— Помоги… помоги открыть…

Её рука медленно вытянулась и постучала по торцу цилиндра за головой.

Чего она хочет? Как я могу открыть эту штуку?

«Не надо, — посоветовал Боря. — Пусть тут остаётся!»

Я отстранился от саркофага. Обошёл его.

В торце торчал осколок — кристаллическая гребёнка длиной сантиметров тридцать, зазубренная и похожая на обломок пилы. Видимо, когда саркофаг катапультировало на поверхность из глубин «серафима», кусок брони впился в цилиндр. Не пробил, но… заклинил?

Я взялся за «пилу». Подёргал. Сидела прочно, а может, у меня просто не было больше сил. Я схватился с двух сторон, упёрся в саркофаг ногой, откинулся, потянул, как мог.

Гребёнка с хлопком вырвалась из саркофага, оставив в стекле глубокие узкие дыры. Я едва не упал, отступил на шаг.

Поверхность саркофага разрезала тонкая трещина, пройдя как раз между дырами от осколка. Значит, он и держал механизм открытия. На цилиндре обозначилась крышка, разошлась в обе стороны, сворачивая верхнюю часть.

«А может, ты и прав, — неожиданно сказал Боря. — Ты ведь уже понял смысл задания? Инструмент у тебя в руке!»

Я поднёс осколок кристалла к лицу. Острый. Потом посмотрел на лежащую девушку.

Вряд ли убить ангела сложнее, чем демона.

«Давай, — сказал Боря. — Пока не опомнилась. Посланник хотел именно этого!»

Я опустил руку.

Нет, не могу. Боря прав. Но не могу.

Девушка села, грациозно опустила ноги на поверхность. Прикрыла груди рукой. Запоздалая стеснительность была смешна, но почему-то казалась совершенно естественной. Вокруг неё возникло свечение ореола.