Я посмотрел.

Подо мной расстилалась полосато-оранжево-коричневая равнина. Бесконечная. Бурлящая. Рваная — кое-где облака разошлись, открыв провал в глубины газового гиганта, но там, конечно же, тоже были облака, лишь пониже километров на двадцать-тридцать. Серые, красные, белые, синеватые…

Мир цветных облаков.

И сверкающий силуэт в круглом облачном провале.

Серафим!

Он парил в атмосфере, будто лежащий навзничь человек. Все шесть крыл были расправлены, купались в облаках, окутанные вихрями и полосами тумана. Плазменных сгустков на крыльях больше не наблюдалось, великан был неподвижен, кристаллические черты лица с этого расстояния казались мягкими и усталыми. Несмотря на шесть крыл, каждое размахом километров в двадцать, серафим выглядел именно человеком с крыльями, а не каким-нибудь монстрическим жуком или стрекозой. Просто очень-очень-очень большой человек из сверкающей плоти, дрейфующий в атмосфере Юпитера.

— Какой большой… — вздохнула в наушниках Анна.

— Пали, подруга, — сказал Джей. — Давай! У меня кровь из глаз идёт.

Я не сразу понял, что он это всерьёз. Засмеялся — из носа вылетела тяжёлая кровавая капля, тут же размазалась по костюму.

Здорово нас прижало. Во всех смыслах — перегрузка тоже никуда не исчезла, оставалась где-то на уровне трех «жэ», хотя мы погасили скорость и теперь просто летели в атмосфере «по-самолетному». Это уже Юпитер старается, обнимает нас со всей страстью престарелого языческого божка…

— Целюсь… в грудь, — сказала Анна.

Я даже не видел её «осу». А вот ныряющую вперёд и вниз, к облачному провалу, торпеду заметил — крошечную точку с огненным факелом на хвосте.

— Молодец, — сказал я. — Давайте дождёмся…

Торпеда вдруг пошла вертикально вниз, уклоняясь от траектории, погружаясь всё глубже и глубже. И через десяток секунд — сдетонировала.

Не знаю, что с ней случилось. Наверное, совсем накрылась электроника, даже самые простейшие цепи. Под нами начал распухать огненный шар, мы успели пронестись над ним, «пчёл» подкинуло, крутануло, толкнуло в корму. Мы ускользнули — за нами в атмосфере Юпитера расцветал чудовищный термоядерный взрыв, даже по меркам планеты-гиганта немаленький, и на какой-то миг я с замиранием сердца подумал, что мы зажжём в Солнечной системе вторую звезду.

Но Юпитер не загорелся, конечно же.

Термоядерное пламя кипело за нами, безнадёжно далеко от плывущего серафима. Мы шли на сближение с мёртвым исполином.

— Анна! — позвал я.

Тишина.

— Слав, мы её потеряли, — сказал Джей.

Я смотрел на приближающийся провал в облаках. Был он так велик, что в нем можно было бы утопить, к примеру, Великобританию. В глубинах провала, купаясь в нижних слоях облаков, тёмно-серых и почти земных, сверкал силуэт серафима. С каждым мгновением мы подлетали всё ближе, и становилось ясно, какой же он огромный.