— Передаю, — сказал Джей. — Через тридцать секунд начинаем торможение и вход в атмосферу. Беру контроль над кораблями Славы и Анны.

Я мимолётно подумал, как бы мы искали серафима без рабочего искина?

Ну как… на глаз. Выбора-то нет.

«Пчела» начала разворачиваться. Пыхнули несколько раз двигатели, разворачивая истребители.

— Слава, я сброшу боты на подмогу Паоло с Хелен? — спросил Джей.

— Давай, — обрадовался я. — У меня трое уцелело.

Щенам лучше погибнуть в бою, чем мучительно умирать от радиации. Истребитель вздрогнул, когда все четыре бота отделились. Бот с мёртвой Лайкой слепо попёр в сторону, его электронные цепи совсем сошли с ума. Три оставшихся неуверенно облетели мою «пчелу» и, повинуясь командам, пошли к Паоло. От Джея помощь заключалась в двух ботах, зато от Анны полетели все шесть, приписанных к «осе».

Вонючки приближались. Их истребители похожи на «пчел», только с тремя широко разнесёнными плоскостями крыльев-радиаторов. Двигались они тоже неуверенно, их электронику радиация не пощадила.

— Удачи, Паоло, — сказал я.

И двигатели заработали, гася орбитальную скорость. Мы начали опускаться в атмосферу. Дальше от боя, дальше от смертоносной радиации. Живые, но одновременно мёртвые, как и старина Юпитер.

— Слушай, Слава, когда нам удастся нормально вырасти? — спросил Джей. — Чтобы у Анны сиськи выросли, а нам в баре пиво наливали?

— Пиво невкусное, — сказал я. — Мне лучше сидр.

Перегрузка росла, костюм пережимал ноги и живот, потом стал давить на грудь. «Три жэ… пять жэ…», — мысленно отсчитывал я. Повернул голову, потянул из соска. Сплошь химия, даже защипало рот. Ничего, нам бы только дотянуть до серафима и сбросить торпеду…

— Анна, Роберт, как вы? — выдавил я.

Некоторое время было тихо. Потом Анна ответила, секундной паузой выделив первое слово:

— Я… нормально.

Уточнять не требовалось. Хорошего экспресса на Каллисто, Роберт.

— Искин… сбоит, — произнёс Джей задумчиво. — Нет… пока живой.

По кабине прокатывались волны плазмы, хотя мы были ещё очень далеко от поверхности Юпитера (условной поверхности, конечно, — трудно определить, где сжатый водород превращается в жидкий, а где из жидкого становится металлическим). Умники говорят, что в центре Юпа есть разогретое до тридцати шести тысяч градусов каменное ядро размером с десяток Земель, но мне кажется, они до сих пор сами в этом не уверены.

Атмосфера с готовностью принимала нас в смертельные объятья. Теоретически «пчела» могла нырнуть в атмосферу, а потом вылететь из гравитационного колодца (конечно, если не погружаться слишком глубоко). Практически я уже смирился, что мы летим в одну сторону.