Видимо, радиация начала повреждать мозги. Лучевая эйфория.

Искин выдержал радиацию только у Джея. Даже не знаю, каким чудом. Последний час мы летели тесной группой, словно эскадрилья древних земных истребителей, на расстоянии зрительного контакта. Почти все экраны «пчелы» ослепли, работали простейшие аналоговые цепи. Джей вёл нас по переданным мне координатам, хотя мне казалось, что я чувствовал присутствие мёртвого гиганта и знал, где его искать.

Мы уже приблизились к Юпитеру ближе любого человека в истории. В первый год мы по азарту затевали схватки у орбиты Ио, но череда мучительных смертей быстро от этого отучила.

За бортом уже появились слабые следы атмосферы, истребители начинали её чувствовать, хоть мы и сбросили скорость до орбитальной, тридцати километров в секунду. Индикаторы ботов горели жёлтым — щенам тоже приходилось несладко. Потом индикатор Лайки стал красным, она ушла на Каллисто. Я мысленно извинился, щены не выбирают, лететь им или нет.

А потом стал смотреть на Юп.

Даже Земля с орбиты Луны кажется громадной. Я её хорошо помню, когда мы тренировались пятнадцать лет назад, летая над ней в крошечных корабликах, позже переделанных под боты для щенов. Но Земля кажется милой и уютной, может быть, из-за цвета? Она вовсе не зелёная планета, она белая с голубым, и, в отличие от холодной мёртвой голубизны Титана, — кажется живой. Может, конечно, я себе это придумал…

А Юпитер полосатый, бежево-коричнево-оранжевый, его не назвать ни мёртвым, ни живым, это какая-то мёртвая жизнь или живая мертвечина, бесконечно далёкая и способная лишь ужасать.

Какие-то простые электронные цепи в истребителе ещё работали, я включил музыку, зазвучали флейта и скрипка, что-то очень старое и торжественное. Я развернул «пчелу», чтобы Юп был над головой, и стал любоваться полосами. Облака неслись так стремительно, что глаз замечал движение.

Глупая была мысль — попробовать вернуться. Дитячество натуральное…

Меня тоже начало подташнивать. Индикатор давно висел в красной зоне, и я даже не смотрел на цифры. Всё было понятно и так.

А потом музыка стала тише, и её прервал знакомый звук.

«Бом-бом-бом. Бом-бом, бом-бом-бом».

— Джей, что там? — спросил я. На радаре появилась засветка, но без искина я мог лишь гадать, кто к нам приближается.

— Семь истребителей. Вонючки.

«Ты же знаешь, что надо делать, Слава?» — спросил Боря.

Я знал.

— Паоло, Хелен, перехват. Свяжите их боем, пока мы выполним миссию.

Будь «пчёлы» в порядке, я бы сказал «уничтожьте их». Вонючки послабее нас, просто их больше.

— Принято, — ответил Паоло. — Хелен, ведомая. Джей, давай нам телеметрию, пока будет связь.