Субботний вечер в клубе „У Тутси" напоминал Крюгеру расширенное заседание профсоюзного комитета после досрочного выполнения плана по заготовке древесины — тот же шум, перерасход пива, стена табачного дыма и полное отсутствие какой-либо санитарно-эпидемиологической дисциплины. Бармены метались за стойкой с видом диспетчеров на аварийной АЭС, а публика, состоящая из дальнобойщиков, байкеров и случайных туристов, создавала акустический фон, способный свести с ума любого звукорежиссёра с нормальным слухом.

Фредди сидел в самом дальнем и тёмном углу зала, поближе к аварийному выходу — на случай, если массовое безумие потребует эвакуации по всем правилам техники безопасности. На коленях у него лежала неизменная тетрадь, где он огрызком химического карандаша набрасывал схему новой, более эффективной вентиляционной системы для своей мастерской. Летний Нэшвилл плавился от жары, и пускать ценный АТФ на охлаждение собственного тела Фредди считал бесхозяйственностью первого порядка. Проще было рассчитать правильный приток воздуха через угловую отдушину, чем потеть, как простой смертный.

Однако основное внимание было направлено на другое. На сцене, настраивая свой видавший виды акустический „Гибсон", стояла Мэри. Днём, под строгим надзором Фредди, она натянула на инструмент ту самую первую экспериментальную партию струн из высокоуглеродистой „поющей стали". Колки шли туго, дерево грифа жалобно поскрипывало, адаптируясь к колоссальному натяжению — молекулярная спиральная закрутка, которую Фредди выковал прямо в своих ладонях, создавала механическое напряжение в полтора раза выше стандартного американского никеля. Мэри тогда испуганно крутила головой, но Фредди только отрезал с интонацией завкафедрой сопротивления материалов:

— Не дрейфь, красавица. Сопромат — наука точная. Гриф выдержит, там анкерный болт с запасом прочности по второму классу штамповки. Зато амплитуда будет на зависть.

И вот сейчас Мэри вышла к микрофону. На ней было простое, скромное платье, а в глазах горел тот самый спокойный, уверенный огонь, который Фредди так ценил в людях труда — никакой тебе богемной истерики, одна лишь собранность и готовность к выполнению производственного задания.

Зал, разогретый дешёвым бурбоном и предыдущим выступлением какого-то патлатго рокера, встретил её ленивым гулом. Местный звукорежиссёр Сэм, лениво ковыряя в ухе спичкой, вывел ползунки пульта на стандартную отметку и приготовился дремать, как это делают многие американские специалисты, когда сталкиваются с чем-то, выходящим за рамки их инструкции.