— Никифор! Заливай! — ревел Святогор.

Дед Никифор на крыше до упора выжал пусковую рукоять факеломета. УХ-Х-Х-Х! Из раструба огненного орудия с сухим, оглушительным ревом вырвалась двадцатиметровая струя горящей отработки и эфирной солярки. Огненный вал накрыл наступающих тварей. Подземный ангар озарился ослепительным оранжевым светом, выжигающим кислород. Запахло паленым железом, горячим тигельным дегтем и жженой резиной.

Паукообразные суррогаты, охваченные липким пламенем, закружились по бетону. Их пневматические трубки лопались от чудовищной температуры с сухими, пушечными хлопками.

Однако литой бронзовый корпус штурмового суррогата выдержал огонь. Объятый пламенем, с огненным шлейфом за кормой, бронзовый монстр прорвал горящий заслон и выскочил прямо на Святогора. Его правая дисковая пила шла ровно в грудь Ловчего.

Святогор закрутил внутреннее дыхание Яри. Сердце Громова застучало тяжело, гулко. Сила Живы поднялась из глубины тела, наполняя жилы мгновенным, реактивным ускорением. Кровь закипела.

ЩЕЛК! Нажатие на ригель — и над бетоном с плотным электрическим треском вспыхнул метровый клин золотисто-синей плазмы. Янтарный чип отдавал энергию на пределе.

Святогор сделал короткий, молниеносный шаг вправо, уходя от прямого таранного удара гусеничной тележки. Вращающаяся дисковая пила с диким скрежетом чиркнула по металлическому бамперу «Урала-Молота», выбив фонтан искр и оставив на каленой стали глубокую, дымящуюся борозду.

В эту же долю секунды Святогор обрушил плазменный меч сверху вниз. ХРУСТ-ШИП! Золотисто-синий клин легко, как раскаленный нож через воск, прошел сквозь стальную стойку гидропривода пилы. Раскаленный добела диск с грохотом отвалился и покатился по бетону, плавясь на лету.

Суррогат развернулся на одной гусенице, скрежеща траками по камню, и попытался достать Ловчего второй клешней-захватом. Святогор вскинул левую руку. ХЛОП! Пневматический наруч выстрелил. Закаленный стальной гарпун пробил латунный сустав правой гусеницы суррогата, намертво заклинив приводной каток. Святогор натянул трос, уперся сапогами со свинцовыми набойками в бетон и с силой дернул на себя.

Шестисоткилограммовая бронзовая туша твари, потеряв опору на заклинившей гусенице, рухнула на бок. Суррогат беспомощно закрутил оставшимся траком в воздухе, изрыгая пар. Святогор шагнул вперед, перехватил рукоять кладенца обеими руками и с силой вогнал плазменное лезвие прямо в центральный вычислительный блок на груди твари.

Золотистый огонь прожег бронзовую броню. Температура плазмы расплавила шестерни, медные жилы и черную, вонючую сукровицу Нави. Суррогат содрогнулся в последней конвульсии, из его щелей вырвались столбы зеленоватого дыма, и тварь окончательно затихла.