Пока мужчины были заняты соляркой, Никифор внезапно издал радостный, почти детский вопль из дальнего угла ангара.

— Громов! Марья! Гляньте, че я нашел! — кричал старик, стоя перед штабелем засмоленных деревянных ящиков с гербами Империи.

Святогор подошел к нему. На ящиках четко выбито трафаретом: «Смазка Синтетическая Трансмиссионная №4. Для тяжелых путевых бронеходов. 12 банок по 5 кг». Никифор сбил замок трехгранным ломом и достал из ящика нераспакованную жестяную банку. Ободрал крышку — внутри покоилась густая, темно-янтарная мазь, пахнущая парафином и молибденом.

— Это ж царский хабар! — у Никифора аж слезы на глазах выступили от восторга механика. — В Московии за одну такую банку московиты полпуда серебра отваливают! Мы этой смазкой раздатку и мосты «Урала» набьем — шестерни еще сто лет не сотрутся! Никакой мороз не заклинит!

Тем временем Марья, взяв керосиновую лампу и держа наготове взведенный струномет, повела Тимку и Радку на разведку в боковые помещения бункера. За железной дверью с трафаретом «Санчасть Гвардейского Корпуса» располагался медицинский пункт бункера. Здесь всё застыло в том виде, в каком было брошено в дни Катастрофы. На стальных стеллажах стояли стеклянные штофы с притертыми пробками, цинковые коробки с перевязочным материалом и латунные контейнеры с армейскими медикаментами.

Радка подбежала к стеллажам, и ее разноцветные глаза — серый и янтарный — вспыхнули профессиональным азартом знахарки.

— Радка, аккуратно! — предупредила Марья, освещая лампой углы комнаты. — Посуду не бей.

— Тут сухой эфирный спирт! — восхищенно шептала девочка, смахнув вековую пыль с цинковой коробки. — И... глядите! Натуральная кристаллическая камфора! И стерильные суконные бинты в запарафиненной бумаге! Отец за такую коробку камфоры полгода в тайге коренья копал бы!

Она ловко доставала из контейнеров самые ценные препараты: банки с высушенной желчью, порошок стрептоцида для промывки ранений, латунные ампулы с обезболивающей опийной настойкой и концентрированный экстракт сибирского женьшеня для поднятия сил. Тимка помогал ей, аккуратно укладывая найденный медицинский хабар в кожаную сумку знахарки.

— Ты смотри, Радка, — улыбался мальчишка, подавая ей очередной пузырек. — Теперь у тебя своя настоящая аптека будет! Лучше, чем у гильдейских докторов в Ангарском Посаде!

— Спасибо, Тим, — робко улыбнулась девочка, поправляя выбившийся из-под платка локон. — Теперь я дядю Никифора быстро вылечу. И Степанне кашель сниму за три дня.

Спустя час весь экипаж собрался на площадке перед «Уралом-Молотом». На капоте грузовика Степанна расстелила чистую мешковину. Достали свежевыпеченный ржаной хлеб, отрезанный пласт соленого лосиного сала с чесноком и чайник с горячим отваром из багульника и шиповника, заваренным на чугунной печке модуля. В подземном ангаре было тихо, тепло и спокойно. За закрытыми гермоворотами ревел горный буран, но здесь, под трехметровой толщей гранита и бетона, люди чувствовали себя в полной безопасности.