Святогор медленно выпрямился во весь свой рост. Большой палец лег на тугой пусковой ригель кладенца.

ЩЕЛК! Над заснеженной дорогой с оглушительным, тяжелым электрическим гулом вспыхнул метровый клин золотисто-синего огня. Плазменный меч резанул морозный воздух. Падающие снежинки, касаясь плазмы, мгновенно превращались в шипящие клубы белого пара. Жар от клинка волной ударил в лица стоящих впереди мужиков, заставив их в животном ужасе шарахнуться назад. Запахло озоном и раскаленным металлом.

— Твой закон, мужик, — проговорил Святогор. Его голос, усиленный внутренним дыханием Живы, прозвучал низко и гулко, как удар трехтонного молота по наковальне. — Кончается там, где начинается Тракт. А Тракт принадлежит Ловчим. Еще один шаг с рогатиной — и я сожгу ваши ворота вместе с вышкой.

Толпа ахнула. Спесь с мужиков слетела в одно мгновение. Общинники с пешнями и граблями начали судорожно, спотыкаясь друг о друга, пятиться в калитку ворот. Староста разжал пальцы, выронив деревянный пест в снег. Он смотрел на гуляющий в воздухе плазменный огонь с диким, первобытным ужасом. Они могли толпой забить пешнями беззащитную сироту, но воевать с двадцатитонным бронированным грузовиком и Ловчим, сжимающим в руках имперскую плазму, у них кишка была тонка.

— Марья, забирай девчонку в модуль, — не опуская кладенца и не сводя глаз с толпы, приказал Святогор. — Тимка, подбери ее сумку с кореньями.

Марья бережно, с невероятной, непривычной для нее нежностью опустила струномет и подхватила полубессознательную девочку на руки. Ребенок был легким, как высохшая ветка лиственницы. Марья прижала замерзающую сироту к своей груди, укрывая ее полой тяжелого овечьего тулупа, и быстро пошла к трапу грузовика.

Она остановилась на нижней ступени трапа и обернулась. В ее глазах не было страха. Там была только глубокая, бесконечная благодарность человека, который понял: он наконец-то нашел свой настоящий дом. Дом, где слабых не отдают на съедение Стыни. — Спасибо, Святогор, — шепотом сказала Марья и унесла девочку в спасительное тепло терема.

Плазменный клин кладенца продолжал гудеть в морозном воздухе, озаряя свинцовые тучи и побелевшие от ужаса лица общинников ослепительным золотисто-синим светом. Снег под сапогами Святогора шипел, плавясь в закипающие лужицы, от которых поднимался густой пар.

Староста «Кривого Излога» вжал голову в плечи. Мужики, судорожно крестясь и шепча проклятия, уже скрылись за линией ворот. В их темных, невежественных умах палящий плазменный огонь Империи казался карающим гневом небес, перед которым их вилы и суеверные обереги были пустым звуком.