Святогор плавно сбросил газ, переведя мотор на ровный, крейсерский ход. Машина шла тихо, приятно покачиваясь на неровностях дороги. Вольфрамовые шипы ритмично и успокаивающе похрустывали по синему льду: хрр-хрр-хрр.

В кабине пахло разогретым гидравлическим маслом, горячим металлом печки и остывающим плазменным эфесом.

Сзади щелкнул замок, и в кабину через люк перебрался дед Никифор. Старик выглядел измотанным, его лицо побледнело от боли в натруженных ребрах, но на губах играла скупая, безмерно удовлетворенная ухмылка. Он тяжело опустился на пассажирское кресло и сразу достал из кармана засаленную тряпицу, тщательно вытирая копоть с пальцев.

— Ну, Громов... — выдохнул старик, переводя дыхание и откидываясь на спинку. — Скажу я тебе... Так мы с тобой всю Сибирь насквозь пропрем. Никакая Навь не удержит. Зверь у нас, а не машина.

— Ребра как? — коротко спросил Святогор, не отрывая глаз от заснеженной дороги.

— Поболят и перестанут. Степанна сейчас опять меня своим багульником поить будет, — Никифор хмыкнул, но в его голосе звучала глубокая теплота. — Главное — заставу прошли. Механика на затворе древняя, да рабочая. Прежние умели строить... На века лили.

Из медной переговорной трубы раздался требовательный голос Степанны: — Святогор! Никифор! Заходите в терем, ужинать пора. Тимка уже кашу из чугунка раскладывает. Марья чай заварила. Нечего на пустой желудок баранку крутить!

— На ходу поедим, — отозвался Святогор в раструб. — Дорога ровная, сбавлять ход нельзя. Мора может и по верхам обойти. Никифор, подменишь за штурвалом минут на десять, пока я каши перехвачу?

— Обижаешь, Громов, — старик с готовностью положил промасленные рукавицы на латунный штурвал. — Управлюсь. С гидроусилителем теперь и калека справится. Иди, поешь.

Святогор передал управление деду, поднялся с кресла и пролез через узкий люк в жилой модуль.

Внутри деревянного терема стоял благодатный, спасенный от сибирского холода мир. Чугунная буржуйка гудела от сухих сосновых дров, распространяя ровный, краснеющий жар. На откидном столе стояли глубокие деревянные миски с горячей гречневой кашей, щедро сдобренной шкварками соленого сала. В эмалированном чайнике закипал свежий сбор с брусничным листом.

Тимка сидел у печки, аккуратно протирая ветошью латунные гильзы. Завидев Святогора, мальчишка мгновенно встрепенулся, его глаза засияли: — Дядь Святогор! Видели, как я лом на затворе держал? Не струсил! И дизель с пол-оборота пустил!

Святогор подошел к пацану, взъерошил его мокрые от пота волосы и сурово, но тепло сказал: — Видел. Мужиком растешь, Тимка. Без тебя мы бы этот штурвал до ночи крутили. Хватка у тебя правильная.