Первая тварь со стальными поршнями вместо лап прыгнула прямо с бетонированного откоса, целясь Ловчему в грудь. Ее латунный вычислитель бешено щелкал шестернями.

Святогор не стал уклоняться. Напитав мышцы горячей силой Живы, он шагнул навстречу летящей массе.

Короткий, жесткий взмах. Плазменный меч описал золотистую дугу.

Ослепительное лезвие с пронзительным шипением вошло в правый поршень суррогата. Температура плазмы за долю секунды испарила заскорузлую гидравлическую жидкость внутри цилиндра. Стальной привод лопнул с пушечным хлопком, обдав снег брызгами кипящего масла. Тварь закрутилась на земле, увлекая за собой дымящийся обрубок ноги, но даже искалеченная, она продолжала тянуться ржавыми механическими челюстями к сапогам Святогора.

— Назад, Громов! Ложись! — проревел сверху Никифор.

Дед, напрочь забыв про адскую боль в стянутых шинами ребрах, уже взобрался на верхний мостик модуля. Старик навалился грудью на поворотную станину тяжелого факеломета и рванул пусковой вентиль.

УХ-Х-Х-Х!

Из широкого медного раструба с оглушительным свистом вырвалась двадцатиметровая струя горящей отработанной смолы, щедро разбавленной эфирной соляркой. Огненный вал с ревом накрыл наступающих из тумана суррогатов.

На морозном сибирском воздухе адская смесь горела ослепительно-оранжевым, густым и липким пламенем. Мгновенно запахло паленой костью, кипящим солидолом и жженой резиной. Твари, объятые огнем, закружились по снегу. Навь не чувствовала боли, но огонь разрушал физическую структуру их тел — внутренние пневматические шланги и промерзшие сухожилия лопались от температуры с сухим, хлопающим треском.

Справа из тумана выскочил второй суррогат. Это было уродливое обличье имперского солдата, чьи ребра и позвоночник Навь намертво сварила с несущим швеллером гусеничной тележки. В его обрубке руки был зажат тяжелый, покрытый бурой ржавчиной штык-нож. Тварь лязгала траками по бетону, заходя Святогору во фланг.

Святогор мгновенно вскинул левую руку. Включился пневматический наруч.

ХЛОП!

Закаленный стальной гарпун на пятиметровом тросе вылетел из направляющей. Трехзубый коготь с влажным хрустом пробил костяную грудину суррогата, намертво застряв в позвоночнике. Святогор тут же нажал рычаг сброса барабана, натянул трос и, раздув в груди Ярь, с дикой силой дернул на себя.

Двухсоткилограммовую тварь оторвало от земли и швырнуло прямо под поднимающуюся стальную решетку гермозатвора заставы.

КРАК!

Многотонная стальная секция, медленно ползшая вверх, своей нижней кромкой обрушилась на суррогата. Имперская сталь сокрушила гибрид в плоское месиво из искореженного металла, гусеничных траков и замерзших костей. Черная кровь брызнула на бетон.