По бокам дороги то и дело возникали серые остовы заброшенных машин. На их лобовых стёклах нарос толстый слой белёсой, сухой плесени, похожей на каменный мох. Плесень тускло светилась фиолетовым оттенком.

— Навь здесь сырая, застойная, — Степанна поёжилась. — Это не Стынь. Под землёй она копится десятилетиями. Мох этот каменный железо жрёт быстрее любой кислоты.

Вдруг Марья, сидевшая у правой бойницы кузова, напряглась. — Святогор, — позвала она. — Пламя в буржуйке колебаться начало. И воздух... Он словно густеет.

Святогор прислушался. Сквозь дрожь работающего на пяти цилиндрах дизеля он уловил странную, едва заметную вибрацию стен. Окуляр зафиксировал, как с потолка медленно осыпается старая известковая крошка. Из боковых штреков доносился сухой шелест, похожий на трение сотен чешуйчатых тел по бетону. Подземная Навь просыпалась.

Вибрация усилилась, а через версту Тракт упёрся в непреодолимое препятствие.

Потолок тоннеля обрушился. Огромные бетонные глыбы перекрыли проход наглухо, оставив лишь узкую щель у левой стены. Протиснуться сквозь неё «Урал» не мог — мешали две гранитные плиты, сорвавшиеся со свода.

Святогор остановил машину и заглушил двигатель. В наступившей тишине сухой шелест из вентиляционных шахт стал угрожающе близким.

— Заводить мотор нельзя, — шёпотом произнёс Святогор, выходя из кабины с плазменным кладенцом в руке. — Звук привлечёт тварей. Будем расчищать вручную.

Никифор и Степанна выбрались наружу, неся с собой тяжёлые стальные ломы и отрезок ржавого рельса. Тимка остался в кабине.

Святогор подошёл к первой плите. Гранитный монолит весом в тридцать пудов лежал прямо на пути колеса. Ловчий глубоко вздохнул, запуская внутреннее дыхание Живы. Ярь наполнила мышцы стальной упругостью. Никифор и Степанна вогнали ломы под основание камня.

— Навались, барин! — прохрипел старик.

Святогор зарычал сквозь зубы. Ярь хлынула в его руки. С тихим, скрежещущим звуком гранитная плита сдвинулась с места, пропахав борозду в бетоне, и завалилась в кювет. Путь наполовину освободился.

Но времени не было. Из бокового штрека бесшумно вывалились три бледные фигуры.

Слепыши. Суррогаты Подземной Нави, слепленные из тел погибших под завалами шахтёров и проросшего сквозь них каменного мха. Вместо глаз у них были глухие костяные наросты, зато кожистые ушные раковины улавливали малейшее колебание воздуха. Твари передвигались на четырёх лапах, их длинные когти-свёрла тихо скрежетали по бетону.

Первый Слепыш резко повернул голову в сторону Святогора и прыгнул.

Щёлк-ДЗИНЬ! Марья сработала безупречно. Калёный болт пробил твари ухо и вошёл глубоко в мозг. Слепыш замертво рухнул на камни.