— Ну что там, Ивановна? — старик натужно закашлялся. — Показывай рану.

— А то и показывать, новгородец, что шестой цилиндр у тебя на ладан дышит, — Степанна ухватилась за горячую рукоять ключа на девятнадцать и с силой навалилась на неё, откручивая штуцер топливопровода. — Гляди, солярка из-под форсунки прямо на блок хлещет. Игла зависла. Кольца залегли, компрессии — ноль.

— Будем глушить, — Святогор опустился на колени рядом с кожухом, принимая из рук Тимки тяжёлую паяльную лампу. — Никифор, держи проставку. Надо перекрыть подачу топлива.

Работа пошла в четыре руки. В тесной, раскалённой кабине, где каждый вздох давался с трудом из-за паров солярки, два старых механика действовали с поразительной слаженностью. Степанна точными движениями выкрутила повреждённую форсунку. Никифор под её диктовку подобрал свинцовую конусную заглушку и вогнал её в нагнетательную трубку насоса, намертво запечатав подачу топлива.

— Клапаны надо в открытом положении заклинить, — прохрипел Никифор. — Чтобы воздух сквозь них гулял свободно, без сжатия. Тимка, тащи медную проволоку!

Степанна ловко перехватила проволоку, просунула её под коромысла клапанов шестого цилиндра и с силой затянула узел, зафиксировав пружины. Теперь поршень ходил вхолостую.

Пока шёл ремонт, Святогор вышел из кабины и встал на подножку. Он погасил масляный фонарь, и Подземный Тракт мгновенно поглотила абсолютная тьма. Механический окуляр улавливал лишь серые, призрачные очертания бетонных стен. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь металлическим пощёлкиванием остывающего блока. Это была территория Подземной Нави.

Спустя полчаса капотный кожух со стуком захлопнулся. Святогор поднялся в кабину, выжал сцепление и повернул ключ. Стартер сделал два тяжёлых оборота, и дизель ожил.

Звук двигателя изменился кардинально. Ровный рокот превратился в рваный, асимметричный бег хромого зверя. Кабину затрясло. «Урал» двинулся вперёд со скоростью не более пятнадцати вёрст в час.

— Идёт, — тихо произнесла Степанна. — Пять поршней работают исправно, новгородец. Твоя заглушка держит.

— А то! — Никифор устроился на топчане в модуле, принимая из рук Тимки кружку со сбитнем. — Медь и свинец — лучшие лекари для имперского железа. Главное, барин, штурвалом резко не крути.

«Урал» медленно продвигался вглубь Подземного Тракта. Окуляр Святогора выхватывал из темноты следы прежней эпохи. Тоннель становился шире, на стенах попадались ржавые распределительные щиты. Все кабели были безжалостно срезаны под корень — кто-то давно очистил магистраль от ценной меди.