Святогор задействовал блокировку межосевого дифференциала и перевёл раздатку в крайнее положение.

— Иди внатяг, Громов, — Степанна прильнула к смотровой щели. — На дне ил вековой, глубокий. Чуть перегазуешь — колёса сорвутся в букс, и сядем на брюхо.

«Урал-Молот» медленно двинулся вперёд, напоминая тяжёлый стальной ледокол. Медный бампер машины с шипящим звуком резал чёрную воду, толкая перед собой плотную волну грязной пены. Колёса задней тележки с натужным воем трансмиссии месили донный ил, но крутящий момент тащил тридцатитонную махину вперёд.

Атмосфера внутри коллектора была гнетущей. Капли тёплого конденсата непрерывно барабанили по крыше модуля, а от раскалённого картера двигателя, соприкасавшегося с водой, поднимались плотные клубы белого пара.

— Тяжело идёт, — Никифор прислушался к работе коробки. — Масло в раздатке греется. Святогор, побереги шестерни, без рывков. Нам тут только обрыва кардана не хватало.

Ловчий молча держал латунный штурвал мёртвой хваткой. Окуляр сканировал затопленные пути. Под водой, скрытые от глаза, медленно шевелились длинные, кожистые стебли болотного плюща, готовые затянуть в свои путы любой механизм.

Внезапно «Урал» содрогнулся и замер.

Двигатель взвыл на высокой ноте, но колёса задней тележки лишь беспомощно провернулись под водой, выбрасывая фонтаны чёрной жижи. Машина просела на левый борт.

— Стоп! — крикнула Степанна, высовываясь из люка. — Намотали! На крестовину кардана корни намотали, Громов!

Святогор мгновенно выжал сцепление, сбрасывая обороты. В наступившей тишине было слышно, как под днищем грузовика раздаётся тихий, влажный шорох. Прочные, как стальной трос, плети болотного плюща проросли сквозь дренажные решётки коллектора и намертво запутались вокруг ведущих валов.

— Надо резать, — Святогор вытащил из-за голенища сапога тяжёлый, остро отточенный сапёрный тесак и открыл дверь. — Марья, на крышу. Страхуй воду. Плазмой под водой бить нельзя — картер гидроударом разорвёт.

Ловчий беззвучно спрыгнул с подножки в тёплую, вонючую жижу коллектора. Вода доходила почти до пояса, обжигая тело гнилостным теплом Моры. Святогор глубоко вздохнул, запуская Ярь по жилам, чтобы уберечь лёгкие от испарений, и нырнул под днище машины.

Под водой было темно. Святогор на ощупь нашёл толстый, упругий жгут корней, намертво стянувший карданный вал. Он взмахнул тесаком. Сталь с глухим хрустом врубилась в волокна плюща, брызнул едкий растительный сок. Ловчий методично, короткими ударами перерубал путы.

И в этот момент из тёмной воды вокруг машины начали бесшумно подниматься бледные, склизкие фигуры.