Они вышли из кабины. В подземном разъезде стояла относительная тишина — лишь ровно урчал дизель да со щелканьем остывал выпускной коллектор. Воздух здесь был уже не таким стоячим: в нем появился тонкий сквозняк, несший сухую свежесть и отголоски настоящей Стыни.

Никифор и Тимка подбежали к левому крылу грузовика. В руках у мальчика было ведро с графитовой смазкой, старый механик тащил разводной ключ и масленку. — Вот он, след от базальта, — Никифор провел рукавицей по левой стороне деревянного модуля. Касательный удар валуна, сорвавшегося с виадука во время обвала, выбил два слоя дубовых брусьев и снес защитный стальной уголок. Но дегтярно-дубовый вар и плотная подгонка венцов выдержали — стена подалась внутрь всего на полвершка, не пропустив мороз и пыль Нави внутрь кубрика.

— Брус дубовый, намертво скреплен, — похвалил Никифор работу прошлых мастеров. — Тимка, подтяни стремянки передней рессоры! На том ухабе гайки на четверть оборота просело. И залей четверку в поворотный шар, гидроусилитель с сухости гудеть начинает.

Пока механики орудовали ключами под днищем, Святогор поднялся в жилой модуль. Внутри стоял густой, уютный дух домашнего очага. В чугунной буржуйке потрескивали березовые комели, на подставке закипал латунный чайник, а в воздухе витал аромат сушеной брусники, чаги и камфоры.

На лавке сидела Марья. Девушка чистила ветошью спусковой механизм тяжелого струномета, осторожно смазывая стальную струну промасленной тряпицей. Рядом с ней стоял открытый медицинский ящик «Санчасть». Радка — с растрепанными русыми волосами и пылающими от работы гетерохромными глазами — аккуратно разматывала пропитанный дегтем бинт на плече Марьи.

— Посиди ровно, Марья, — строго наставляла девчонка. — Отдача у арбалета твоей кувалде под стать. Сустав в плече намяло, синяк во всю лопатку. Сейчас камфорным спиртом разотру да живичный компресс положу — к вечеру рука снова вольфрамовый болт удержит. Святогор подошел к дубовому столу, на котором лежал принесенный из Бункера холщовый вьюк. — Отдыхай, Марья. Ты сегодня Стражу слуховые пластины чисто выбила, — произнес Ловчий, сбрасывая ремни вьюка на стол. Девушка лишь скупо улыбнулась уголками губ, не отрываясь от чистки струномета. В этом экипаже не нужны были пышные похвалы — каждый знал свой долг и делал его до конца.

Степанна уже подвинула к себе латунный вычислитель. Пожилая навигаторша зажгла свежую масляную лампу и приготовила бронзовые циркули, скальпель для снятия сургучных печатей и сухие холщовые салфетки. — Давай хабар, Святогор, — тихо сказала она.