— Марья, Никифор — отсекайте хладников! — гаркнул Ловчий, встречая приближающуюся махину. — Страж мой!

Туша Глубинного Стража неслась по растрескавшимся плитам площади, точно сорвавшийся с обрыва паровоз. Воздух перед мордой твари выжимался с сухим, плотным свистом, несшим запах подземной сырости, жженого мазута и гнилой Моры.

Святогор замер посреди заваленного обломками бетона пространства. Его сапоги, подбитые триконями, намертво въелись в пазы между плитами. Засечь уязвимую точку в этой махине обычным глазом было невозможно — базальтовый панцирь твари казался сплошным монолитом. Святогор замедлил ритм сердца, отсекая оглушительный рев факеломета и грохот падающих балконов.

Он закрутил внутреннее дыхание Живы. Глубокий вдох через сжатые зубы, задержка на четыре удара сердца, выдох. Горячая сила Яри мгновенно толкнулась по жилам, раскаляя кровь в висках. Глаза Ловчего подернулись прозрачным серебристым нахлестом Взора Былого.

Настоящий мир не исчез: туша несущегося суррогата, огонь факеломета и дымящиеся гильзы арбалета остались на месте. Но сквозь них проступили серебристые контуры прошлого. Святогор увидел, как в момент Катастрофы, когда подземные горизонты рушились под тектоническим ударом, на эту тварь обрушилась несущая балка имперского перекрытия. Тяжелый чугунный швеллер и пук двухдюймовой стальной арматуры глубоко вонзились в загривок суррогата, прямо за головным щитом. За века панцирь оброс базальтовой коркой, но внутри, под слоем Моры, металл остался — он сдерживал естественное срастание кости, образовав незаживающий структурный свищ.

«Загривок. Старая арматура в пазу», — зафиксировал Святогор, разрывая кольцо дыхания Яри. Серебристая дымка прошлого растаяла. Глубинный Страж был уже в десяти шагах.

Святогор выбросил вперед левую руку. Пневматический наруч отозвался оглушительным выстрелом сжатого воздуха. ХЛОП! Четырехгранный стальной гарпун, привязанный к высокопрочному трос-канату, вырвался из гнезда и с костоломным хрустом вонзился точно в заросший Морой свищ на загривке Стража, глубоко зацепившись за имперскую арматуру.

Святогор не стал удерживать трос руками. Сделав молниеносный рывок в сторону, Ловчий перемахнул через обломок чугунной тумбы и закрутил стальной канат вокруг массивного гидротехнического быка, поддерживавшего виадук. — Держи, имперский бетон! — прорычал Святогор, зажимая фиксатор барабана.

Многотонная туша Стража проскочила мимо Святогора по инерции. Трос натянулся, как гитарная струна, сгоняя с жил капсулы застывшей смазки. Раздался звук, похожий на выстрел из пушки: стальной канат въелся в бетонный угол быка, выбивая сноп искр и каменной крошки.