Прямо перед ними поднялась монументальная стена из черного базальта — естественное основание горного кряжа, обработанное отбойными молотами и облицованное тяжелыми чугунными плитами. В центре этой стены возвышался фасад «Архивного Бункера НКТП №1». Вход закрывала исполинская гермодверь — двухметровый диск из броневой стали. По окружности угадывались массивные стальные ригели толщиной в человеческую ногу, задвинутые в базальтовые пазы. Передаточный штурвал ручного затвора по центру двери покрылся толстым слоем окаменевшей Моры, пыли и засохших минеральных потеков.

Вокруг царила мертвая тишина. Ни движения, ни звука. Лишь два янтарных луча прожекторов упирались в монолитную сталь запечатанной Империи.

Святогор, Никифор и Марья подошли к гермодвери. В руках у старого механика гудела паяльная лампа, выбрасывая плотный сине-желтый язычок керосинового огня. Святогор нес пятифунтовый стальной лом и гидравлический домкрат на десять тонн. Марья держалась на шаге позади, прижав приклад струномета к плечу и непрерывно сканируя темные балконы верхних ярусов каверны. Под ногами хрустел сухой, слежавшийся пласт Моры и мелкая бетонная крошка.

Двухметровый стальной диск гермодвери уходил в базальтовый монолит. За десятилетия покоя пазы ригелей покрылись толстой коркой из известкового туфа, застывшего мазута и оранжевых хлопьев Ржавой Пыльцы. Центральный штурвал — чугунное колесо с шестигранными спицами — казался единым целым с броневой плитой.

— Тут без прогрева масляных каналов даже пятитонный домкрат не поможет, — прокряхтел Никифор, занося факел паяльной лампы к основанию байпасного клапана. — Закипела империалистическая смазка. Намертво встала.

— Жги нижний патрубок, дед, — отдал команду Святогор, подступая к центральной ступице. — Мне нужно открыть стравливающий вентиль.

Никифор уперся коленями в сухую грязь и направил факел прямо на латунный конус байпаса. Металл отозвался треском и шипением. Завоняло жженым трансформаторным маслом и сухим цинком. Вода, закоксовавшаяся внутри клапана, превращалась в пар, вырываясь из щелей мелкими струйками.

Святогор вогнал конец лома между двух спиц штурвала, уперся сапогами в бетонный порог и замер. Ему нужно было точно увидеть внутреннее устройство замка. Если сорвать центральный шпоночный паз раньше, чем отожмутся гидравлические ригели, ворота заклинит навсегда.

Святогор закрутил внутреннее дыхание Живы. Глубокий забор сырого воздуха через сжатые зубы, задержка на пять ударов сердца, выдох через нос. Горячая сила Яри мгновенно толкнулась по жилам, наливая плечи плотным теплом. Взгляд подернулся серебристым нахлестом Взора Былого.