От книжного довода Дыба поморщился.
— Вы всё книжками, — сказал он.
— Скажите, сколько человек ушло из Затонского с оружием.
— Много.
— Вы там были третьего числа. Сколько дворов обошли?
— Двенадцать.
— В скольких из двенадцати был мужчина от двадцати до сорока?
Дыба открыл рот и закрыл.
— В двух, — сказал он наконец.
— В двух, — повторил Северин. — Остальные восемь либо остались на германской, либо у вас в феврале, либо ушли раньше. И вот теперь вы предлагаете мне взять из этого хутора сто заложников. Где вы их возьмёте? Там бабы, старики и малолетние.
— Так их и брать.
— Их и придётся, — сказал Северин. — Разница в том, что вы берёте всех, а я — тех, за кем вернутся. Это не жестокость.
— Теперь о вашем списке. — Северин придвинул к нему третье донесение. — Двадцать шестого февраля в низине под Затонским ваши люди привели в исполнение по списку. Список у вас был. Утром считали и всё сошлось?
Дыба помолчал.
— Один не сошёлся, — сказал он, — Так там темно было, и куча. Мальчишку тоже не досчитались, да мальчишка — что.
— Мальчишка — что, — согласился Северин. — А второй?
— Взрослый. Из хуторских.
— Фамилия?
Дыба неохотно достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист.
Северин развернул его, прочёл сверху вниз, нашёл строку с крестом, поставленным неровно, и остановился. Рядом прежней рукой было выведено: «мл. урядник, георг. кав.»
— Беркутов, — прочёл он. — Степан Тихонов. Вы после были у него во дворе?
— Был. Третьего числа. Обыск делали. И ничего. Отец, девка и он.
Северин поднял голову.
— Он?
Дыба сообразил и стал багроветь.
— Так он контуженый, — сказал он. — Отец говорит: с германской контуженый, а после ещё приложило. Стоит, в землю смотрит, слова не скажет.
— Руки вы ему смотрели?
— Смотрел. Мозоли.
— А сапоги?
Дыба молчал.
— Сапоги, — сказал Северин. — Он ночью на второе лежал в глине у промоины и полверсты по ней бежал. Третьего числа вы стоите у него на базу и смотрите ему на руки.
— Мало ли кто в глине.
— Мало ли, — сказал Северин.
Он взял перо и на отдельном листе написал фамилию. Потом добавил: «мл. урядник, фронтовик, георгиевский кавалер (проверить)». Потом, подумав, приписал: «в списке от 26.02, исполнение отмечено, тело не опознано».
— Значит, всё-таки хутор жечь? — сказал Дыба почти весело.
— Нет.
— А чего тогда?
— Заложники, — сказал Северин. — Но не с каждого двора. Мне не нужны сто человек, которых никто не хватится. Мне нужны те, за кем придут.
— Это как?
— Отцы. Матери. Малолетние дети тех, кто ушёл с оружием. Списки у нас будут через три дня. Берите по спискам и берите немного. Пять — двадцати не стоят.