Глава 1 «Чужая ночь»
Страница 6 из 157
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1 «Чужая ночь»

Страница 6

Верба стояла на месте, только ветка была отпилена.

Обрадоваться бы. Я не обрадовался. Человек, чьи ноги сами знают дорогу к дому, обычно знает и всё остальное. А у меня были только имя, чин и рубец над бровью.

— Дядя Степан, — сказал Мишка, — а вы правда ничего не помните?

— Дорогу помню.

— А меня?

Он спросил это в спину легко, но на последнем слове голос у него сорвался.

— Тебя, Мишка, теперь буду.

Он помолчал. Потом заговорил быстро, вполголоса; слова полезли друг через друга.

— По-над Доном нельзя было, лёд у закраины худой, мы на той неделе с ребятами провалились, у самой воды.

— Я не кричал. Ни тогда не кричал, ни нынче, вот вам честное слово.

— А сумку мне давно велели бросить, я не бросаю.

— И сюда я сам не шёл, меня и не спрашивали, взяли да повели.

Я не перебивал. Сдался. Желание тишины сменило желание фонового шума, пока есть звук, боль не так бьет по вискам.

— Дядя Степан.

— Идём.

— А чего вы молчите?

— Дышать нечем.

— Это рёбра, — сказал он со знанием дела. — У нас дед с рёбрами месяц ходил и не ложился. Ляжешь, говорил, — не встанешь.

— Прав твой дед.

На середине склона он остановился так резко, что я чуть не наступил ему на пятки.

— Тихо.

Мы постояли. Внизу, у хутора, брехнула собака — коротко, один раз, и смолкла.

— Наша, — сказал Мишка. — Она на своих так.

— Точно на своих?

— На своих один раз. На чужих — пока не охрипнет.

Мы пошли дальше.

Наверху ветер стал злее. Отсюда была видна вода — широкая, тускло-серая полоса подо льдом, и на том берегу лес стоял чёрной стеной. Хутор лежал справа: два порядка куреней, плетни, дым из трёх труб, где-то у крайнего двора взлаяла и осеклась собака.

Мишка остановился и стал смотреть вниз, в низину. Оттуда уже ничего не было видно — только кусты.

— Не смотри, — сказал я.

— Я не смотрю.

Он отвернулся.

— Домой пойдёшь? — спросил я.

Он не ответил.

Я подождал. Он смотрел себе под ноги и молчал, и в этом молчании было больше, чем во всей его давешней скороговорке.

— Тогда со мной.

— К вам?

— К нам. Пока темно.

— А ваши?

— Мои спят, — сказал я и меня передёрнуло. Кто там у меня спит и сколько их, я не знал.

Он подтянул ремень.

— Двое ночью хуже, чем один, — сказал я. — Но одного я тебя тут не оставлю.

— Я тихо.

— Знаю-знаю, как ночь.

— Дядя Степан. — Он посмотрел на меня снизу вверх. — Про вас-то что говорить? Вас же… вас же тоже увели.

Вот оно.

Меня увели. Меня положили в низине вместе со всеми, и кто-то там наверху, за плетнями, уже знает, что Степана Беркутова больше нет. И через полчаса я войду в его двор в его сапогах, с его рубцом над бровью, и меня встретят люди, которые знали его всю жизнь.

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 ... 157
впередвперед