— Архип. А если конь с гати сойдёт?
— Сядет. По брюхо сядет, а то и глубже.
— И вылезет?
— Один — нет.
— А человек?
— Человек вылезет, ежели ему помогут. Один тоже не вылезет.
Сказал он это без всякого интереса и вернулся к своему табаку.
Место было хорошее. Это в нём и было самое скверное: хорошее место всегда подстёгивает, сделать больше, чем ты собирался.
Я поймал себя на том, что уже прикидываю, как положить их на гати всех, от первого до последнего, — и остановился.
Нас пятеро. Всё, что мы можем, — ударить в узком месте и уйти. Не разбить, не выбить, не кончить. Ударить и уйти.
* * *
Расставил я так.
Мы с Архипом легли на обрыве у ветлы, откуда простреливались гать и вход со стороны воды. У меня была винтовка, у него — одностволка и девять своих картечных патронов.
Тимофей с Семёном легли внизу, за поворотом у начала гати, чтобы закрыть выход к нашему берегу. Винтовка была у Тимофея; у Семёна — один топор, и я сказал ему об этом прямо.
— И что я буду делать? — спросил Семён.
— Ты будешь держать коней, которых мы возьмём. Если возьмём.
— А если не возьмём?
— Тогда ты будешь бежать. Первым.
— Я не побегу.
— Побежишь, — сказал я. — И это будет приказ. Исполнишь его так же, как всякий другой.
Семён поискал, чем возразить, и не нашёл.
Гаврила лёг выше нас всех, на самом бугре, откуда видно и гать, и дорогу за водой, и полверсты этой дороги.
— Я, значит, гляжу, — сказал он. — А если я загляжусь?
— Ты глядишь. И если с дороги пойдёт ещё кто — свистишь сычом два раза, и мы уходим, что бы ни было. Если заглядишься, тогда нас тут и положат.
— Понял, — виновато кинул Гаврила и больше не шутил.
Мишку я отправил на дальний конец, к кошаре.
— Дядя Степан, я поближе бы.
— Нет.
— Я в кустах бы…
— Мишка. — Я взял его за плечо. — Ты будешь у кошары. Если к утру никто не придёт — идёшь к моему отцу и говоришь два слова: «не пришли». Всё. Больше ты не знаешь ничего и никогда там не был.
Он смотрел на меня и хотел спорить.
— Иди.
Он пошёл и, наверное, обернулся, но я уже не смотрел.
Смотрел Архип.
— Дойдёт, — сказал он.
— Знаю.
— Я не про то. — Архип проводил мальчишку глазами до самого бугра. — Он дойдёт и вернётся. Такие всегда возвращаются, хоть ты их привязывай.
Тимофей поймал меня у спуска.
— Ты меня поставил на выход. А если они на выход не пойдут? Если они с гати влево возьмут, к низкому?
Пришлось думать. За водой к низкому берегу можно было свернуть в конце гати, где твёрдая земля подходила ближе. Я это видел и решил, что туда никто не полезет.
— Так мне что делать?
— Если увидишь, что они пошли к низкому, — снимайся и закрывай сам. Без моего слова.