— Сегодня?
— Сегодня.
Проломили за полчаса ломом из Семёнова вьюка.
До передачи Архип дважды провёл Мишку от кошары к кладкам. В первый раз Архип прошёл за плетнём следом до конца. Во второй на плетне дрогнула тень позади; Мишка не пошёл дальше, нырнул в пролом, вышел Архипу за спину и вернулся другим ходом. Только тогда Архип разрешил ставить его в цепочку.
Гаврила занёс мою винтовку к кошаре ещё до света — в старой рогоже, под вязанкой камыша. Мушку он ночью посадил на место через кожаную прокладку. Я совместил её с прорезью целика, наведя ствол на край проваленной крыши. Выстрелом проверять было опаснее, чем оставить сомнение: шум разошёлся бы далеко, а патронов бы не прибавилось. Ствол спрятали в щели под целым краем крыши.
Пробовать решили простое.
Слово было одно: «телушка сошла со двора». Оно ничего не значило и потому годилось.
Слово пошло от меня к Семёну, от Семёна к Мишке у кладок, дальше — к вдове, Гавриле и Тимофею. Архип сидел наверху у кошары и смотрел на все четыре дороги.
Всё вышло чуть больше чем за час.
Тимофей пришёл к кошаре, сел на порог и сказал:
— Телушка сошла со двора. И искать её надо к воде, потому что там трава раньше.
— Я про воду не говорил, — сказал я.
— А мне так сказали.
Воду добавил Семён. Он объяснил это с достоинством:
— Так я ж для складу. А то что ж это: сошла и сошла. Так не говорят.
— Ежели бы это было настоящее слово, — сказал Тимофей, — ты бы нынче послал четверых человек к воде.
Семён покраснел и полез скрести затылок.
— Не он один виноват, — сказал Архип. — Ты сказал, что нести, а что добавлять нельзя — не сказал.
Я сел на порог рядом с Тимофеем.
— Правило: слово несут как есть. Ни слова назад, ни слова вперёд. Получивший повторяет его подателю. Не совпало — поправляют на месте. Своё добавишь — считай, что соврал.
Гаврила застонал.
— Опять телушка?
— Опять.
— Стёпа, у нас скоро весь хутор эту телушку искать пойдёт.
— Пусть ищут, — сказал Архип. — Все при деле, и никто ни при чём.
Стали расходиться порознь и разными концами, как условились: Архип низом, Тимофей улицей и не таясь, Гаврила через выгон, Семён с вьюком — будто и правда ходил за сеном.
Мишку я отправил первым и смотрел ему вслед, пока он не пропал за буграми.
— Седьмого, — сказал я Тимофею на прощание. — В балке, где три вербы. Как начнёт темнеть.
— Ты меня учить будешь? — Тимофей поднял бровь. — Я, Степан Тихонович, в строю с девятьсот девятого.
— Вот и научишь, — сказал я. — Заодно посмотрим, чего я не умею.
— Ты, часом, головой не сильно ушибся? — сказал сзади Гаврила. — Старшой с контузией — это у нас впервой.