— Понятно. А во-вторых?

— А во-вторых, Аятолла его ученик, тоже драбант, не знаю с какой сверхспособностью.

— Врешь, — вскрикивает Вадим.

— К сожалению, нет. Не вру. Так что придется тебе рассчитывать только на себя. Не поможет тебе никто, забудь. Мы — не способны, а он — не захочет.

— Ну спасибо, — говорит Вадим медленно, — Утешил товарища.

Роберт дальше не разговаривает. На душе погано, словно он делает какую-то ненужную и совсем бесполезную пакость. Хотя на самом-то деле давно уже надо ему сказать все, как оно есть. Правду. Горько-соленую. Правда вообще штука малоаппетитная, а иногда и вовсе несъедобная… Тут уж ничего не поделаешь — ему теперь все равно с этим жить…

СЦЕНА 25/5

Рожа исчезла

И тут Роберт обнаруживает что за спиной у него делается как-то необычайно тихо. Словно там никого больше нет. Вадим сидит в прежней позе (ладошки под задницей), но глаза у него широко открыты и похоже что он ничего перед собою не видит.

— Эй, — тихонько зовет его Роберт.

— Эге ж… — так же тихонько откликается Вадим.

— Тебе плохо, что ли?

— Нет, — говорит Вадим, — Мне хорошо.

Он вдруг улыбается и это выглядит страшновато, словно улыбается неживой предмет.

— Рожа исчезла! — объявляет он вдруг.

— Какая рожа?

— Красная, — говорит Вадим, по-прежнему словно во сне, — Генеральская. С усами.

Роберт хватает ближайший чистый стакан, быстро плескает туда минералки и суёт Вадиму под нос. Тот отшатывается.

— Перестань! — говорит он возмущенно, высвобождая из-под себя руку и с досадой отстранив стакан покрасневшей ладошкой, — Со мной все нормально. Ты не понимаешь, рожа исчезла. Полгода она передо мной маячила как приклеенная, днем и ночью, а сейчас я поглядел — а ее нет!

— А что есть? — спрашивает Роберт на всякий случай.

— Ничего нет. Пусто… — он вдруг отбирает у Роберта стакан и жадно выпивает его до дна, — Ф-фу, даже в пот ударило. Надо же…

СЦЕНА 25/6

Поздно

Вадим хочет что-то добавить, но слышит приближающиеся тяжелые шаги и шаркающие щелчки шлепанцев по паркету. Сэнсей появляется в дверях, благостный, домашний, в пижаме.

— А, — говорит он, улыбаясь, — Вадим Данилыч! Лично! Рад вас приветствовать в наших пенатах. Обедать будете?

Вадим поднимается и ничего не говорит в ответ на приветствие, только кивает коротко. Как кивают при случайной встрече нежелательному знакомцу. Сэнсей говорит:

— Что-нибудь неладно? Что именно?

— Будто вы не знаете! Я к вам два месяца пробиваюсь. Легче к президенту попасть на прием.

Сэнсей перестаёт благодушно улыбаться.

— Да, к президенту легче. Но ведь вы пробились? Слушаю вас.

— Да чего уж теперь слушать, поздно уже!