Друзья

Есть ли у него друзья? Интересный вопрос. Я и сам хотел бы понять, есть ли у него друзья. Друзья — это люди, которых ты любишь «за все» без исключения. Как самого себя, ибо только с самим собой ты всегда можешь о чем угодно договориться, яростно отхлестать по щекам, а потом простить, плача от нежности. Так вот таких у него нет!

У него есть мы, драбанты, но мы не друзья ему. Мы ему дети, но любимые. Но не на равных. Но без которых нет смысла существования. Но ступенькой пониже. Словно вымученная, выстраданная книга — для писателя, статуэтка — для скульптора, бриллиант — для мастера. Можно радостно и нежно любить драгоценный камень, извлеченный тобою из грубого нечистого алмаза, но нельзя с этим камнем дружить.

К нему время от времени приходят. Как правило это старые люди. Старики, очень редко — старухи. Иногда это бывают довольно странные визиты. Но самое странное, что никто и никогда (за редчайшими исключениями) не приходил к нему дважды. Хотя почти каждый раз видно, что это старинные знакомцы, «вась-вась», «ба, какие люди!», «сколько лет, сколько зим!».

Чаще прочих бывает у нас Академик. Человек-гора. Куинбус Флестрин. Огромный, пузатый, ручищи, плечищи, ножищи, щеки как два пирога. Он его так и называет, Академик. И еще, Лауреат. Он и в самом деле академик (физико-химик, нефтяник) , очень известный в своих кругах и лауреат самых немыслимых премий. В прошлом году, например, получил весьма престижную премию саудовского короля — немыслимую кучу баксов (за вычетом налоговых сумм, разумеется) .

Но с сенсеем они говорят отнюдь не о физике с химией и даже не о нефти, а о почтовых марках и о деньгах. Сэнсей жалуется, что денег ему постоянно не хватает и что предложили ему давеча «Четвертый Номер», а он вынужден был отказаться, нищета проклятая. На что Академик отвечает ему что-нибудь о том, что не в деньгах, мол, счастье, и в свою очередь жалуется, как он давеча купил несколько хороших марок у одного старого маразматика, а тот возьми и передумай. И теперь вот требует «все назад» и грозит милицией, общественностью и даже якобы на все готовыми «братками». Разговоры о деньгах мне понятны и даже интересны. Деньги — это всегда интересно. Но когда речь у них заводится о марках…

Тенгиз утверждает, что они оба большие знатоки. Возможно. Во всяком случае я в их разговорах о марках не понимаю абсолютно ничего.

— Это безводные?

— Нет, с водой.

— Горизонталки?

— Три горизонталки, а на вырезке вертикалка.

— Угу. Хорошая калоша. Тройка. Это Кронштадт, кажется? Жалко, что смазана.