Ну а в начале апреля кораблик отправился в первое плавание — и произвел фурор: он днем из Монтевидео до Буэнос-Айреса добрался всего за десять с чем-то часов. Если учесть, то парусники днем ходили строго в обратном направлении (ветер с суши дул), то впечатление получилось довольно сильным.
Правда, пока машину работала только на дровах (топлива другого не было), и дрова эти она жрала как не в себя — однако местные власти, среди которых людей, знающих основы арифметики было все же немало, что-то там посчитали — и заказали в Парагвае уже судно тонн так на восемьсот водоизмещением. Которое, по их расчетам, могло за месяц спокойно доплыть до того же Сан-Луиса даже в отсутствие ветра, а при попутном ветре за это время имело теоретическую возможность и до Флориды добраться.
Откровенно говоря, я слегка обалдел от планов уругвайских властей по судостроению: они собирались заказывать корпуса судов в Парагвае, затем у себя ставить на них паровые машины, после этого отправлять кораблики в Порт-оф-Спейн, где их должны были просмолить с использованием местного асфальта — а затем отправлять корабли с разными полезными грузами (вроде того же хлопка) в США. План, конечно, надежный как швейцарские часы: у янки-то хлопка острая нехватка, с руками его оторвут за огромные деньги…
На мое счастье у уругвайцев пока не было денег, чтобы заказать в Парагвае кораблик побольше, да и запасы бронзы у них практически иссякли. А я, все еще раз тщательно обдумав, решил временно передислоцироваться как раз в Парагвай: если там за три месяца в состоянии изваять суденышко на сотню тонн, то какая-то там промышленность уже есть. А промышленность без развитого сельского хозяйства все же не бывает — так вдруг нам найдется то, что мне нужно?
На самом деле я так задержался вовсе не ради «пароходного прогрессорства», паровиком я именно что со скуки занимался. А всерьез я занимался освоением латыни, ведь по местным меркам человек, латынью не владеющий, к церкви серьезного отношения иметь не мог. Ну с «папским инженером» я как-то выкрутился, но это в убогом по всем меркам Уругвае, а вот с более развитой стране могло и не прокатить. Опять же, «документ» у меня очень даже непонятный…
Был непонятный: латынь все же освоив (а для испанца латынь — это всего лишь «древнеиспанский»), я слегка так «поправил» смывшиеся буквочки на пергаменте. Все равно было видно, что документ изрядно попорчен, но все же мою легенду он подтверждал гораздо достовернее. И я надеялся, что в Асунсьоне меня с ним примут достаточно благосклонно.