Хорошо в начале девятнадцатого века жить на яхте со всеми удобствами — а вот жить на берегу в домах с удобствами современными уже плохо. То есть плохо — с моей точки зрения — жила даже нынешняя знать, а народ попроще вообще «как-то выживал». Причем те, у кого денежки все же водились, выживали в принципе терпимо, за ними хотя бы слуги горшки выносили — однако горшки-то они выносили недалеко, так что общая атмосфера в городах желала оставлять лучшего. А уж что творилось в деревнях…
Сам я в нынешнюю деревню пока не попадал, но мне вполне хватило и рассказов знакомых товарищей (особенно красочно жизнь в деревне мне описал товарищ Бенкендорф), так что со мной их Уругвая прибыли выделенные доном Альваро два его пеона, освоившие великое искусство лепки сантехнических изделий. Но пока они свои таланты проявить были не в состоянии: на улице зима, снегом все засыпано — даже глины не накопать. Так что они усиленно осваивали Великий и Могучий (с помощью присланного Николаем в Ревель переводчика) и жаловались мне на невыносимый климат. Ну а я жаловался (самому себе, так как больше некому было) на невыносимые нынешние коммуникации. Из Ревеля до Петербурга можно было добраться (на «тройке с бубенцами») самое быстрое за два дня с ночевкой в Нарве, причем обходилось такое путешествие всего-то в сто двадцать рублей (подорожная плата составляла гривенник за лошаде-версту). А у мирного не самого богатого человека (или у военного кавалериста) этот путь занимал минимум неделю, так что этой категории граждан гарантировалось шесть-семь ночевок в «гостиницах» на промежуточных станциях. В гостиницах практически без удобств и битком набитых клопами!
Так как себе я такого счастья точно не желал, то сидел себе спокойно в Ревеле и не выпендривался. Но, судя по количестве «гостей», приехавших в Ревель по мою душу, имплементация некоторых моих советов прошла довольно успешно и император возжелал процесс ускорить и углубить. Очень сильно возжелал, так что в Ревеле, по-моему, вообще свободных гостиниц не осталось.
Приехали в Ревель в основном офицеры «по горному ведомству» — и они мне рассказали, что выстроенные в Донецке полковником Любарским четыре каупера мало что на четверть сократили потребление кокса на выплавку чугуна, так еще и домны стали работать заметно быстрее. То есть настолько быстрее, что каждая домна теперь выдавала чугуна больше пяти тысяч пудов в сутки! Правда, тут же возникла другая проблема: куда этот чугун девать. Гужевой транспорт теоретически мог бы проблему решить, но весь наличный состав обустроенных заводских конюшен был полностью занят на перевозке руды и угля из Красноармейска. А что, как хочу, так города и называю… благо Николай на такие мои поползновения смотрел с усмешкой.