Поскольку такой вариант был заранее обговорен, в Ревеле нас уже ждали — и все пассажиров быстро погрузили в кареты и повезли в столицу. А я — поскольку оставлять яхту без присмотра вообще не собирался — остался на ней и нанялся тем, чем собирался заняться уже почти полгода: подготовкой к использованию изобретения британца Ховарда. То есть само изобретение мне Ларраньяга воспроизвел в должных количествах — но любая вещь требует и инструментов, которые позволяют вещи себя проявить. Поэтому я достал заготовленные железяки и включил небольшой универсальный станочек. И простоял возле этого станка целых три месяца…
Простоял, конечно, с перерывами на еду и сон — но простоял не зря: когда гонцы сообщили, что водный путь к Кронштадту открылся, у меня было что показать… не царю, а все же Александру Христофоровичу. То есть царю я тоже эту замечательную штуку покажу — но потом. Когда мы вместе с Бенкендорфом решим, что же на самом деле можно с этой штукой наделать…
Когда есть электрическая розетка, а в ней двести двадцать вольт (или сто десять, как в мексиканской яхте), то можно сотворить довольно много разного и очень полезного. Вообще наличие электричества дает человеку такие огромные возможности, что просто дух захватывает — и большинство людей этого просто не ощущают. Потому что для этого большинства электричество — такая же «естественная» вещь, как воздух вокруг нас — и к тому, что происходит вокруг с его применением привыкают с детства. Но это и хорошо — когда у тебя это электричество есть.
Детское увлечение гальванопластикой лично для меня сделало многие вещи именно «привычными». Так что я просто взял зарядку от телефона, утюг (в качестве балластного сопротивления), купил пуд медного купороса. То есть не сам купил, а сказал начальнику приехавшей из Петербурга охраны — и он откуда-то его приволок, но приволок все же за деньги. Он же отсыпал мне свинца кусочек граммов так на пятьдесят (когда пули для оружия военные сами льют, свинец найти вообще не проблема). А еще я купил (на этот раз уже лично сам) фаянсовый тазик — и установка для гальванопластики была готова. Я еще с детства помнил, что гальваническая медь не прилипает в полированной нержавейки, так что эту медь из купороса как раз на нержавеющей кастрюле осадил — и получил кусочек медной фольги. Не совсем все же фольги, но кусочек получился довольно тонким, не больше четверти миллиметра — как раз то, что мне и требовалось.
Потом уже на обрывке этой фольги я переосадил медь, извлеченную из нескольких медных пятаков: знание о том, что чем чище медь, тем она пластичнее после отжига, я тоже в детстве получил. Ну и эстетическое наслаждение определенное получил: свежая электролизная медь — она очень красивого розового цвета. А толстая, миллиметра в четыре, медяшка после отжига еще и мягкой становится, как пластилин. То есть все же попрочнее, но если у человека руки очень сильные, то из нее можно буквально «слепить» что-то интересное. То есть выгнуть, выдавить — все же медь, в отличие от пластилина, не слипается — но мне этого и не надо было. Правда руки у меня не настолько сильные, чтобы медь мять, даже отожженную — но про Архимеда с его рычагом я еще в младшей школе учил, так что небольшой рычажный пресс мне недостаток силы и твердости рук компенсировал.