— Вот тут ты, граф, точно наврал: зимой на Балтике у нас ничто восточнее Ревеля безо льда не остается.
— А у меня лед судам помехой не станет.
— Потому что стальные корабли и по льду ходить смогут?
— Потому что специальный стальной корабль для любых прочих судов путь во льду расчистит. И я знаю, как корабль такой построить. Их не так и много понадобится, но все же их сначала опробовать нужно будет: одно дело просто на словах знать — и другое живьем посмотреть, как они себя поведут.
— Ты прав… хотя слова у тебя всегда верные.
— Слова по морю не пустишь, а корабль… я знаю как его выстроить, но я знал и как трактор сделать. Однако трактора ломаться перестанут хорошо если через год.
— И опять ты прав. Тебе люди на стройку в Усть-Луге потребны? Я пришлю…
— Спасибо, я вам список людей нужных тогда к Рождеству составлю. Если пришлете еще и пару батальонов саперных, то будет хорошо, а нет — постараюсь сам справиться.
— И когда тебе батальоны сии нужны будут?
— Весной, чтобы на морозе их не держать в палатках. А точнее… к Рождеству скажу.
— Ну хорошо, буду ждать твоей записки…
Когда людям интересна их работа и им никто особо не мешает, то они способны много интересного сделать. И очень полезного: например, обер-бергмейстер Васильев наладил у себя на стекольном заводе производство градусников. Спиртовых, уличных, показывающих температуру от минус тридцати и до плюс пятидесяти, и ртутных, лабораторных, с верхним пределом измерений в сто градусов. А теперь (после моей «подсказки»), налаживал производство «максимальных» медицинских градусников. Не ахти уж критическое изделие, но даже уличные градусники, продаваемые по три рубля серебром (а в валюте иностранцам — уже в районе пяти) дали его заводу ощутимую прибавку выручки. Потому что внезапно простой уличный градусник в этом зарубежье стал предметом исключительно статусным и те, кто копейки до получки не считал, раскупали их чуть ли не в драку, а по слухам у баварского короля Людвига такие градусники вообще висели за каждый окном его дворца.
Ртутные же, выпускаемые в гораздо меньших количествах (и продаваемые иностранцам уже минимум по червонцу и только за золото) стали символом того, что медик, таким градусником пользующийся — не шарлатан, а очень серьезный специалист, так что и тут копеечка поперла изрядная. И вообще никого не смущало то, что градуированы все эти «измерительные приборы» а градусах Цельсия. Причем «кверху ногами» градуированы: у товарища Цельсия вода кипела при нуле градусов, а замерзала при ста — но никого эти тонкости вообще не волновали, поскольку про градусы вообще хоть что-то слышали хорошо если один человек на тысячу. Зато теперь о них узнали сотни тысяч — и узнали, что «градусы измерять только русские умеют». Ну да, конечно, ведь ни Реомюр, ни Цельсий (я уже про Фаренгейта не говорю) понятия не имели о том, что они измерять собирались — но ведь ширнармассы и фамилий таких никогда в жизни не слышали…