Одному богу известно, почему на «Деве Марии» оказался компрессор для аквалангов… в смысле «бога нет». Но бога нет, а компрессор — есть, и компрессор этот был оснащен совершенно бензиновым мотором. Простым карбюраторным мотором, я бы даже сказал «примитивным», без какой бы то ни было электроники и даже почти без электрики. То есть без аккумулятора, без стартера, и даже зажигание на нем было сделано на магнето.
То есть мотор этот было и на технологиях начала девятнадцатого века воспроизвести, разве что ниобиевых магнитов еще нынешняя цивилизация не знала. Но магнето-то плевать, из какого материала магнит сделан, главное, чтобы он магнитить умел — а с магнитами нынешние ученые уже более или менее разобрались. И даже придумали, как делать магниты с помощью электричества…
Лично мне компрессор для аквалангов был вообще не нужен, так что я мотор со спокойной совестью отдал военным инженерам на растерзание. Потом, правда, я им долго рассказывал про компрессию, детонацию, степень сжатия, качество бензина прочие премудрости, о которых где-то когда-то слышал. А когда вопросы у офицеров закончились, появился мотор уже местной выделки. Хороший такой мотор: тоже одноцилиндровый, объемом в литр, с компрессией около четырех — и прекрасно работающий на прямогонном бакинском бензине. И даже, как чуть позже выяснилось, на керосине — но это было не очень-то и важно, поскольку бензина было много.
Бензина было много, а мотор был всего один — но после обстоятельного разговора с Николаем картина довольно сильно изменилась. И меня немного смутило лишь то, как сильно уверился император в том, что «все получится». То есть он был искренне в этом убежден, а у меня все еще оставались серьезные сомнения, что за год все же получится наладить относительно серийный выпуск и таких моторов. Просто потому, что железо — это тьфу, станки хорошие есть, литейщики — тут они вообще творили что-то сильно уже за гранью чуда (лично я видел сувенирного чугунного майского жука в натуральную величину, у которого каждый из растопыренных усиков рассмотреть было можно), а вот по электрической части…
На экспериментальном «первенце» свеча была поставлена их «корабельных запасов»: к компрессору прилагались кое-какие запчасти, в том числе и свеча зажигания. Но «запасная» была всего лишь одна. И я тоже очень подробно рассказал (все, что знал, рассказал) слушателям моей «школы» о том, как такие делаются. И из чего делаются — и люди, как выяснилось, все это выслушали очень внимательно и даже на бумажке где-то записали. А потом они с этими бумажками пошли к другим людям, те — к третьим… И все они — и одни, и третьи, и пятые-десятые где-то собрались вместе, повспоминали все мои «рассказы о науке», подумали, поспорили — и пришли к своему императору со вполне конкретными предложениями.