— Так мост мешает.
— Мост ночами разводится, я распоряжусь сегодня его пораньше развести…
Ну да, ради огромного изумруда можно и мост развести, и даже особнячок у кого-то забрать: про особняк мне гонец от князя сообщил уже на следующее утро часам к десяти, причем особо подчеркнул, что освободят его «нынче же к вечеру». Нехилый такой особнячок, трехэтажный — и к нему можно вплотную яхту мою по каналам каким-то подвести. Но это было лишь мелким достижением моей дипломатии (а точнее, изумрудной дипломатии викария Пастора). А по-настоящему важным было то, что Павел Васильевич сообщил, что «император меня ожидает» уже послезавтра. Поэтому спать я отправился, прияв «снотворную таблетку»: очень уж переволновался. От разговора с Николаем зависело, получится ли у меня то, что я задумал — а опыта разговоров с русскими императорами у меня не было ни малейшего, так что если я облажаюсь…
Но я все же не облажался, хотя разговор прошел совсем не так, как я ожидал. Впрочем, все всегда случается не так, как планируется, так что я даже и не расстроился особо. Просто уже некогда расстраиваться: нужно начинать работать. И работать уже по-настоящему…
Встреча с русским царем прошла именно так, как я ожидал: в большом зале собралась толпа высокопоставленных граждан, из которых лично я знал только Карла Нессельроде. Не в лицо знал, а просто фамилия была знакомая — но, когда мне его представили, лицо его мне очень не понравилось. Затем Пастор меня официально представил (и для царя уже нашли переводчика), после этого уже я выступил с краткой речью на тему того, что три могучих державы имеют много общих интересов и могут в ближайшее время много чем взаимовыгодным заняться, для чего, собственно, я в России и приехал. Николай тоже выступил (кратенько так, как я понял, ему весь этот цирк изначально не нравился и он вообще не понимал, какая польза может быть от связей с государствами, о которых здесь вообще никто раньше не слышал), и наконец наступил торжественный момент вручения императору верительных грамот. Об этом как раз Нессельроде и сообщил, Николай милостиво так кивнул — и я, изображая из себя настоящего идальго, подошел в нему и протянул бумажку. Тихо при этом сказав уже по-русски:
— У нас действительно есть темы для сотрудничества, но об этом есть смысл говорить только без лишних ушей.
— И о чем же?
— А вы спросите у капитана Красикова, за сколько минут моя яхта дошла от Кронштадта до Дворцовой пристани…
Вероятно, царю уже об этом кто-то успел рассказать, поэтому он так же тихо спросил: