— Александр Васильевич, помилуй бог, о каком вознаграждении вы говорите? Помочь вам в строительстве — уже награда!
— Спасибо за комплимент, но я точно знаю, что даже самый хороший архитектор, если его не кормить, вскорости помрет. Так что все работы будут должным образом оплачены. А срок — срок я назвал. Всё, о чем я вам рассказал, должно быть выстроено до начала следующей осени, а лучше всего — уже к началу августа. И да, на качестве отделки и на материалах пусть никто не экономит: строить-то вы на века будете. Причем так строить, чтобы и правнукам вашим было чем гордиться, на здания эти глядя…
Мне оставалось лишь восхищаться трудолюбием и творческим подходом к решению самых различных задач русскими офицерами. Ну и учеными тоже, ученые просто успели заранее больше знаний получить, а так… Вот был в Казанском университете вполне себе математик Николай Николаевич Зинин, но поручил ему ректор стать химиком — и Николай Николаевич химиком стал. Причем, если мне память не изменяет, одним из лучших химиков страны и вообще академиком — но это в будущем пока. А сейчас он стал химиком и по моей просьбе изобретал толуол. А то вдруг война начнется, а я без толуола сижу.
А без толуола на войне плохо. Я неплохо знал и умел производить нитрирование чего угодно: в школе парни в основном по химии этот процесс и изучают. И поэтому я сумел нитрировать глицерин (тут — спасибо маме-врачу, рассказавшей мне в детстве про использование нитроглицерина в качестве сердечного препарата), целлюлозу (вату я нитрировал), затем — это уже спасибо Дмитрию Ивановичу Менделееву — растворил пироксилин в нитроглицерине (со спиртом, естественно) и сделал столь нужный мне порох для патронов. У меня теперь этим видом спорта небольшая фабрика занималась, с двумя офицерами-химиками и двумя десятками химиков уже крепостных. А для снарядов я все вообще просто сделал: на сланцевом заводе химики уже научились извлекать из смолы фенол и даже делать фенолформальденидную смолу. Вот из карболита я делал пластиковые колбы, в которые набивал тот же фенол, но трижды нитрированный (а колба была нужна для того, чтобы пикриновая кислота не превращалась во взрывчатку, взрывающуюся от чиха в соседней деревне). Но это было долго и дорого, а вот будь у меня толуол…
И весной тридцать седьмого я, оставив ненадолго жену и сына, поехал к Николаю Николаевчу в гости чтобы вежливо так поинтересоваться у него: «где, блин, толуол⁈» И поинтересовался, и даже ответ получил — только и то, и другое не сразу. А сразу я вдруг узнал, что ректором-то Казанского университета работает товарищ Лобачевский собственной персоной!