Перед встречей с Лобачевским я волновался куда как больше, чем перед встречей с тем же Александром Христофоровичем или даже с Николаем Павловичем. Потому что хоть я и программист, но математику изучал и для меня тот же царь был всего лишь «историческим персонажем», а Николай Иванович — легендой. Ну а то, что живьем Николай оказался (как и Бенкендорф) совсем иным человеком, чем это описывалось в книжках, я уже гораздо потомее узнал, когда даже изначальное волнение ушло — а тут…
А тут мне встретился умный человек, который занимался не только придумыванием сферических животных в вакууме, а очень даже интересующийся происходящим вокруг него в реальной жизни и активно в этой жизни участвующим. В частности, он почти сразу же поинтересовался у меня, уж не слишком ли размахнулись железнодорожные инженеры, начавшие строить мост через Волгу и пролетами по сто пятьдесят метров и можно ли с уверенностью гарантировать, что такой мост не рухнет. Я ему ответил, что мост был предварительно обсчитан — а потом мы с Николаем Ивановичем часа два обсуждали методики расчетов и в частности метод конечных элементов. Я вообще чуть не забыл, зачем приехал — но мне сам Лобачевский об этом напомнил, спросив. Что же меня привело в Казанский университет.
В разговоре я узнал, что сам Николай Иванович был ярым приверженцем метрической системы, а больше всего меня удивило то, что известная каждому нашему человеку единица площади «сотка» имело в метрической системе собственное название «ар», и гектар — это всего лишь сто этих самых аров. Что называется век живи — век учись. И, как дополнительно поясняла народная мудрость, все равно всего знать не будешь…
С Николаем Николаевичем Зининым разговор у меня получился куда как более короткий: будущий великий химик сообщил, что он скорее всего получил нужное мне вещество, с легкостью выделив его их каменноугольной смолы. И даже продемонстрировал мне бутылку с толуолом (по крайней мере я надеюсь, что с толуолом), сообщив, что для получения такого количества вещества ему пришлось переработать всего лишь двести пудов этой самой смолы. А заодно он выяснил, что всего этого вещества в смоле содержится целая четверть процента, но даже с использованием новейшей ректификационной колонны получение хотя бы одной десятой процента уже становится весьма сложной технологической задачей, а извлечение более половины вещества из смолы будет процессом чрезвычайно дорогим и потому бессмысленным.
Ну да, вот оно, счастье… килограмм толуола из тонны смолы, то есть из жалких десяти-пятнадцати тонн угля, пропущенных через коксовые батареи. С такими объемами производства можно мечтать не только о том, чтобы Британию победить несложно, но и вообще о мировом господстве! С тем же успехом, кстати…