Правда, добавлять людей он стал по-своему, по-царски: по сути, он сделал из школы интернат. Саперы (снова те же, что строили землебитные дома) построили два новых здания, в которых разместились «общежития для учащихся», и в них поселили сразу сто двадцать детишек, которых просто изъяли из семей в казенных деревнях. Из очень многих деревень изъяли: контингент собирался из «отроков десяти лет от роду», причем выбирались те, кто уже усилиями местных попиков грамоту осилил. А чтобы эти детишки не просто в общежитии болтались, но и науки нужные осваивали, в деревушке поднялись и шесть очень приличных домиков для учителей, да и сами учителя возникли.
Правда, этим новостройки в Лепсари не ограничились, уже сами мужики, сначала подивившиеся тому, как саперы из земли быстро дома строят, решили, что и сами они с такой работой справиться сумеют. А извести для такой стройки добыть им оказалось несложно: во все времена известняк был гораздо дешевле хлеба, а если какой-то купец привозит известь на казенную стройку, то ему и «частнику» закинуть немного несложно. Тем более, что это частник на своем тягле и казенную от берега до стройки доставляет.
Правда, в связи с бурным ростом деревни отдельные личности стали мне очень прозрачно намекать, что хорошо бы было прекратить деревню в село, причем за мой счет, но я ответил этой личности (а это был как раз Серафим), что церковь-то я поставлю, и мне Пастор даже священника надет, но нужен ли Серафиму католический храм в этом месте? И вопрос отпал, по крайней мере, я надеялся, что до моего отъезда в Москву он больше не поднимется.
А судьба (в лице Императора Всероссийского) послала мне очень интересного товарища: директором школы был назначен штабной офицер Байрамов. Интересной судьбы человек: отец его, перс, причем персидский христианин (что было редкостью) в самом начале века перебрался в Россию вместе с семьей и принял русское подданство. Сам он успел повоевать в двенадцатом году, был ранен под Смоленском — и с тех пор в невеликих чинах служил в Генштабе. Женился на русской девушке (дворянке, поскольку и сам был дворянином), остепенился — и теперь его направили директорствовать в деревню, а заодно и арифметику отрокам преподавать.
Строго формально, это даже можно было считать повышением в должности, так как должность практически писаря в Генштабе среди офицеров вообще не котировалась, да и пенсия по выслуге лет ему большая не полагалась — а возраст уже даже немного превысил в рами разрешенный. Так что горевать он особо не стал, да и в столицу теперь можно было при нужде быстро добраться. А командовать пусть небольшой, но все же командой учителей было, как ни крути, должностью начальствующей. Да и дисциплину он очень быстро в школе наладил, все же и боевой опыт у него был, так что с солдатами отставной уже поручик обращаться умел…