Хотя, если бы я пораньше голову включил, то и сам бы до этого допёр: вырастить в таком климате хлопок нетрудно — а девать-то его куда? Пока в море не появятся настоящие пароходы, возить отсюда любые грузы смысла просто не будет. Да и с пароходами: обычно их углем топят, а в Южной Америке от Уругвая и на юг угля нет. То есть имеется на самом юге Аргентины, но его и обнаружат-то лишь лет так через сто, а сейчас земли, где его обнаружат, пока вообще считались ничьими. То есть если у Бразилии прежнюю территорию отвоевать… Впрочем, это дело уж точно не моё, я себе другое придумал. Совсем другое.
Но пока до совсем другого было так же далеко, как до Китая в известной позе, я думал над тем, чем же мне здесь-то заняться. При условии, что ничего у меня нет. И у местной «элиты» тоже практически ничего нет, даже денег: как мне рассказали, главный борец за свободу Уругвая, главнокомандующий всеми тутошними войсками, получал зарплату в размере половины песо в день — и жил, по местным меркам, практически в роскоши! А в казне Монтевидео (в городской казне) имелся финансовый запас в безумные полсотни тысяч песо — и все «элитарии» считали, что этих денег хватит и на обеспечение армии, и на всякие прочие благие дела. Так что шансов залезть в казну с целью что-то приличное приобрести у меня не было: некуда залезать-то! Но вот если эту казну пополнить…
Интересно мне было общаться лишь с товарищем Ларраньягой: он действительно много чего интересного знал. И, кроме всего прочего, у него и влияние было на местное общество более чем значительным — так что к началу октября, когда у меня все же мысль о том, как резко пополнить казну, сформировалась, он мне очень много про нынешнюю территорию рассказал. В том числе и о том, что с Бразилией все территориальные споры, наконец, были улажены, а сейчас местная знать бурно обсуждает, объединяться ли с Буэнос-Айресом или остаться отдельным государством. И при этом рассказал очень много про то, что в Уругвае все же имеется.
Из полезных ископаемых, я имею в виду: они, оказывается, все же имелись. Имелся мрамор и просто известняк, глины сколько угодно (очень для производства кирпичей подходящей), были огромные залежи аметистов, вроде бы даже где-то на западе и золото нашли. Но я услышал лишь два важных слова, или все же три: гипс, известь и глина. Ведь имея эти три вещи, можно делать настоящий цемент! Правда, для этого еще и топливо требовалось — а здесь с топливом было более чем грустно, даже дрова возили из Аргентины. Собственно, гражданин Ларраньяга усиленно насаживал (не буквально, а все же через проповеди свои) культуру белой акации как «быстрорастущих национальных дров», он вообще это дерево сюда завез из Буэнос-Айреса — но пока акацию сажали лишь на улицах Монтевидео и всерьез на такие дрова рассчитывать не приходилось. И на добывающую промышленность — тоже, хотя падре и сказал, что аметисты могли бы изрядно казну пополнить, но англичане их скупают буквально за гроши. Но у англичан есть корабли, а у Уругвая их нет…