А еще я хотел все же опробовать работу основного мотора на масле. За изготовление паровика мне уругвайцы отсыпали огромные (по их мнению) деньги: почти две тысячи песо — и тысячу я потратил на приобретение этого очень ценного для меня продукта. Правда, в самом Уругвая столько масла (оливкового) просто не нашлось, но мне его из Буэнос-Айреса привезли. А бочонках литров на семьдесят каждый. То, что мотор работать будет, я уже проверил, а теперь мне хотелось точно узнать, сколько его потребуется чтобы доплыть до хотя бы Испании (а там уж точно с маслом проблем я не предвидел). Так что я горячо поблагодарил товарища Ларраньягу за содействие, сказал ему, что все поручения для Уругвая я уже выполнил — и, распрощавшись, отправился вверх по Ла-Плате.

Мое счастье, что у священника возникло какое-то дело в Буэной-Айресе, и я согласился его туда подбросить. Потому что по дороге, занявшей весь световой день, я узнал очень много нового и интересного. Например то, что на самом деле Парагвай — самая нищая территория в обозримой окрестности, единственным из экспортным товаром является мате, а корабли у них заказали и собрались еще заказывать вовсе не потому, что они их строят быстро. Они их вообще не строят, а сами покупают в Бразилии, куда это матэ возят.

А еще я узнал, что нынешний диктатор Парагвая (и «диктатор» было не характеристикой, а официальным названием должности) своим указом запретил любые контакты с «европейцами» по церковной части, а особенно — контакты с Мадридом и Римом. То есть я со своей «запиской от папы» имел неиллюзорный шанс прямо на причале лишиться головы — причем тоже отнюдь не в переносном смысле.

Да уж, блин, историю нам в школе преподавали… своеобразно. А какой-то сельский попик из самой жопы мира за полчаса сумел мозги на место вправить. Да и вообще он мне много чего интересного успел рассказать: я же сам ручками вообще ничего не делал, и даже на карту смотреть не приходилось. То есть не на что смотреть было, я приказал железяке экраны все выключить, лишних слов не говорить и отзываться только на прямые мои голосовые команды. А так как в качестве «кодового слова» я установил «дева Мария», то по приезду в столицу Аргентины авторитет мой среди церковников вознесся до небес: когда мы еще до отплытия с попиком уселись в зале управления, в очень вежливо «попросил» железяку:

— Дева Мария, помоги мне довести мой корабли до Буэнос-Айреса, не привлекая к этому криворуких матросов, — а после этого гражданин Ларраньяга примерно полчаса вообще на внешние раздражители не реагировал. Зато когда зареагировал, он мне всё про Парагвай и вывалил во всех деталях…