Один точно был уже не жилец, но второй ещё подавал признаки жизни: хрипло дышал и постанывал, пытаясь повернуться набок. Его маска чуть сдвинулась, оголяя острый сероватый подбородок, но лица всё равно не было видно.
Я взялся за цепи, сдавил их ладонями в перчатках Расчленителя и легко разорвал звенья. Ну а потом дёрнул за одну из цепей и подтянул к себе ещё живого кочевника.
— Кир-р-и… ки… ки… — выдавил он еле-еле, уже у моих ног.
— По-русски умеешь? — спросил я.
— Совсэм мало… — послышалось из-под маски.
— Надо было сразу со мной по-русски разговаривать. Может, я бы стал подобрее.
На это кочевник не ответил и покосился на моего рысаря. Тот топтался чуть дальше и порыкивал от радости, что его хозяин жив.
Тем временем рука разбойника медленно потянулась к груди — падлюга надеялся, что я этого не замечу. В петлях на его кожаном жилете крепился кинжал странной формы, чем-то напоминающий стальной бумеранг с отверстиями, как на флейте.
— Ну и чего ты? Драться со мной собрался? — Я наклонился к кочевнику, ухватил его за руку и дёрнул на себя, поставив его на колени.
— Аа-а-ай-й! Юрли-и-и-и! — вскрикнул тот от боли.
Больше попыток достать оружие он не предпринимал. Зато стал поразговорчивей.
Я же ощутил, как в спине снова начинает разрастаться боль. Из меня сейчас торчали два гарпуна, и если б не защита из Абсолюта, то я бы уже потерял сознание от боли. И кстати, сам Доспех постепенно начал истончаться — силы Первозванного во мне было не так уж много, чтобы долго удерживать призванную броню.
Всё это было паршиво, так что я решил поторопиться.
— Тебя как зовут? — спросил у кочевника.
— Чэйко, младший сын Аравика-Орла, — хрипло ответил тот. — А твой?.. Твой имя какой?
Я наклонился к нему, обмотал цепь вокруг его шеи и дёрнул за неё так, чтобы приблизить морду раненого к своему лицу.
Его зловещая красная маска, украшенная чёрными орлиными когтями, замерла в сантиметре от моего носа.
— А меня зовут Илья Ломоносов, — сказал я отчётливо и веско, — и я живу в усадьбе, которую вы пытались сжечь. И знаешь, мне это очень не понравилось.
Кочевник отшатнулся, снова рухнул на колени и заелозил переломанным крылом по земле, но петля из цепи лишь сильнее сжала его шею.
— Госудэ-эрцвенный алхим, — коверкая слова, выдавил он. — Сила… большой сила…
Видимо, этот уродец решил, что раз я живу в усадьбе бывшего Государственного Алхимика, то и сам им являюсь или претендую на это звание. Впридачу обладаю большой магической силой. Одного вида моего Доспеха было для этого достаточно.
Я не стал его переубеждать.