На всё это времени было немного.
Но, как назло, со мной увязался Эл, а ведь он говорил, что даже не собирается гостить у меня в усадьбе. Ещё вчера он сообщил: «Прости, друг, но деревня не для меня. Как станет скучно, лучше приезжай ко мне в Петербург».
Но когда я спустился с поезда на перрон, то вдруг услышал за спиной:
— А почему бы не приблизиться к народу? Ты же приближаешься, а я что, хуже? Напишу матушке, чтобы прислала слуг прямо сюда. Пусть они тоже приблизятся к народу, им полезно!
Я обернулся.
Ко мне с чемоданом в руке спешил Лавров.
— Ты пьяный, Эл? — нахмурился я.
— Я уже неделю не пью, если ты не заметил! — оскорбился тот. — Хотя как бы ты заметил, если из своего купе почти не выходил. Проводник сказал, что ты опыты алхимические проводишь. Пытаешься создать философский камень?
Так и не ответив на его идиотский вопрос, я задал свой:
— Ты уверен, что готов к жизни в деревне, Эл? Там слишком свежий воздух и на дорогах нет брусчатки.
Эл опять оскорбился.
— Ты за кого меня принимаешь? Если воздух свежий, то мы его испортим, а если нет брусчатки, то мы её положим!
Я вздохнул и глянул на часы. Сейчас любой спор с Лавровым стал бы потерей драгоценного времени.
— Хорошо, тогда добро пожаловать в «куда-нибудь на восток»! — кивнул я наконец. — Всё, как ты хотел. Только поторопись.
— Ну держись, провинция! Такого Бога Женщин тут ещё не видели! — заулыбался Эл и поспешил за мной.
Через пять минут он уже не был таким бодрым и решительным. Особенно когда испачкал дорогие туфли в глине, а она тут была повсюду.
— Ещё не передумал? — спросил я, когда Эл уже собрался усаживаться в экипаж.
Он мрачно глянул на свои измазанные туфли; потом — на мои измазанные туфли. Не знаю, что именно щёлкнуло в голове Эла, но на его физиономии опять появилась решимость.
— Нет, не передумал!
Когда я наконец спровадил Лаврова и уселся в свой экипаж, то сразу зашторил окна. Затем положил золотое кольцо Нонны на сиденье и опять посмотрел на часы. Успел вовремя. Скоро кузина должна была появиться.
Она не могла видеть, куда именно переносится, поэтому всегда сильно рисковала, когда пользовалась своим кольцом.
Прошло три минуты.
За окном экипажа всё ещё переговаривались шофёры, салон чуть подрагивал, пыхтели трубы и прогревались паро-магические двигатели машин — экипажи готовились к выезду. Путь до усадьбы должен был занять всю ночь с дозаправкой маго-пара на двух почтовых станциях.
Прошло ещё немного времени.
Я продолжал наблюдать за кольцом на сиденье и ждал… ждал…
Внезапно дверь экипажа распахнулась, впуская в салон холодный ночной воздух и свет фонарей.