Прожектора осветили парадный двор и разрушенный дом. Ну и меня, конечно.

Со мной рядом встала Нонна.

— Боже, как я её боюсь, — неожиданно призналась она, нервно теребя подол платья. — А если мы ей не понравимся?

Я нахмурился, окинул взглядом всю прибывшую эскадрилью и ответил:

— Лучше думай о том, понравится ли она нам. Возможно, сейчас она сидит на своём летающем троне и тоже волнуется об этом.

Нонна уставилась на меня.

— Ты великолепен, Илья. Нашёл, чем подбодрить.

Я тоже на неё посмотрел.

— Знаешь, что её сейчас волнует больше всего? Что с её детьми. Всё остальное для неё не так важно.

— Да, ты прав, конечно, — согласилась Нонна, но всё же не забыла поправить причёску.

Она снова была рыжей. Няня вернула ей прежний вид волос, и теперь Нонна была наконец похожа на саму себя. Как сказал однажды Эл, «не девушка, а пожар».

Жаль, все её вещи сгорели вместе с одеждой, так что ей пришлось довольствоваться простеньким деревенским платьем, которое ей принесла жена Родиона Сергеевича.

Пока мы тихо переговаривались, одна из тяжёлых машин приземлилась, опустился трап с алой ковровой дорожкой.

Из салона вышла сначала охрана, среди них я заметил не только светочей, но и лихо-магов. Затем показались помощники и секретари.

Ну а потом послышались уверенные и стремительные шаги.

Стук каблуков.

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

Услышав их, Нонна перевела дыхание и прошептала:

— Спаси нас, Господи. Пусть она нам понравится.

Охрана и помощники замерли, выстроившись в ряд по обе стороны широкого трапа. Казалось, даже остальные машины стали шуметь тише, чтобы, не дай Бог, не рассердить свою госпожу.

Стук каблуков затих.

Потом последовала зловещая и веская пауза.

И вот наконец на трапе появилась женщина в богатом красном платье в пол и в шляпе явно по последней моде.

Позади неё встал личный помощник и, видимо, телохранитель. Возможно, ещё и любовник, судя по внешности.

— Не нужно больше ковров, Хорхе, — негромко сказал она.

Тот кивнул.

Женщина задержалась наверху, ровная и высокая, как столб, и внимательным взглядом окинула всю округу, начиная с горизонта.

У меня возникло ощущение, что она пронзает пространство и глазами фотографирует каждую деталь в свою бесконечную память, чтобы потом предъявить кому-то на страшном суде.

Возможно, даже мне.

— Какая эффектная женщина! — нервно выдохнула Нонна.

Тут я был согласен.

Эффектных женщин я видел немало, но эта превосходила всех.

Столичная светская львица, тигрица, волчица и весь остальной зоопарк хищников вместе с террариумом.

Матушка Лаврова выглядела лет на сорок, хотя, думаю, ей было не меньше пятидесяти. Её чёрные волосы, собранные в шишку, блестели в лучах прожекторов, а глаза, большие, тёмные и суровые, будто поглощали свет.