— И много бешеных алхимиков ты встречал, кроме меня? — сощурился я.
— Только одного. Он такой же бешеный и безумный, как ты. Ни перед чем не останавливается.
Не знаю почему, но его слова сразу же занозой засели в моём мозгу.
Вот и какой-то загадочный алхимик появился. Даю сто очков вперед, что именно для него этот урод и пытается достать формулу.
— Это он сказал тебе, что Кладезь спрятана именно в этой усадьбе? — сразу спросил я.
— Тебе какая разница? — огрызнулся колдун, уже понимая, что сказал лишнего.
Точнее, он-то, по сути, ничего особенного не сказал. Это я сделал выводы.
— А идея с артефакторами? — продолжил я напирать. — Это его идея, да? Это же весьма предусмотрительно, ты так не считаешь?
Колдун разозлился.
— Ты заткнёшься или нет? Дай мне формулу, и я уйду!
Упомянув о «предусмотрительности», я сразу подумал об одном-единственном алхимике, который на такое способен.
— Это мой отец, да? — прямо спросил я. — Это Борис Ломоносов? Это он — твой предусмотрительный босс?
Колдун вдруг перестал огрызаться, а наоборот, зловеще улыбнулся.
— Какая тебе разница? Знай, что от него нет спасения. Он — везде, если ты ещё не понял. Он обложил тебя со всех сторон и добьётся своего. Так что ты всё равно отдашь знание, которое должно принадлежать другому. У тебя нет выбора.
Я смотрел на него и понимал: да, речь о моём отце.
Не знаю, как описать это чувство.
Чувство безграничного омерзения, брезгливости и ненависти.
Если босс колдунов — мой отец, то он действительно безумен. Он пустил в расход своё родовое войско, чтобы убедить меня в том, что колдуны никак с ним не связаны. Он не пожалел никого. Ни своих, ни чужих.
И ради чего?
Чтобы я отдал ему сокровище.
Циничный план и, если о нём никто не узнает, то отец сможет выйти сухим из воды. А вот я — вряд ли. Именно со мной свяжут появление что колдунов, что кочевников. И те, и другие — враги.
Мне легко припишут измену государству.
Да вообще припишут всё, что угодно. С такими проблемами я отдам все формулы на свете, лишь бы выжить.
Единственное, чего не смог предусмотреть отец — это смерть его любимого сына Оскара. В пылу схватки колдуны не усмотрели за ним и сами же уничтожили. От него не осталось даже горсти пепла, чтобы упаковать в банку, перевязать лентой и отправить посылкой.
— Вы убили любимого сына своего босса, — сказал я. — Вряд ли ему это понравится.
На это колдун заурчал — ну прямо, как мой рысарь, когда был доволен собой.
— Мы скажем, что его убил ты. Это ты натравил на брата своего рысаря и швырнул его в лавину Магического Зноя. Ну а теперь отдай мне формулу, если хочешь, чтобы мы ничего никому не сказали.