Отличный выбор: или учиться алхимии в тепле и безопасности, зато до посинения, а значит, ещё больше заблокировать свою магию, или поехать на смерть, зато стать свободным хотя бы на год.
Что бы выбрал нормальный человек?
Наверняка, меньшее из двух зол.
Я продолжал молча смотреть в суровое отцовское лицо, а сам уже готовил для себя новую задачу по достижению цели. Что ж, если отец решил отослать меня подальше от семьи и закона, то я сделаю так, чтобы эта ссылка стала для меня ещё одним шансом вернуть собственную магию.
Хм. Вполне возможно, что по уровню свободы от надзора Гнилой Рубеж окажется лучше монастыря.
А может, и нет.
Но чем больше я об этом думал, тем легче мне дышалось.
Наконец я кивнул Борису и ответил спокойно, без претензий и отчаяния:
— Хорошо, отец. Если такова воля Башни Мер и Весов, то я согласен. И когда собираться?..
Меня выпроводили уже назавтра.
Выделили охрану из пяти магов-светочей, дали родового помощника-секретаря, снарядили четыре отдельных люксовых вагона в поезде «Архангельск — Пермь — Белогорск» и выставили из дома золотых алхимиков Ломоносовых.
Оскара я в то утро даже не видел.
Как и отца.
Попрощаться со мной пришёл только дядька Евграф с дочерьми-близняшками.
— Не наделай глупостей, Илья, — напутствовал меня дядька. — И гляди вокруг хорошенько, будь осторожен. Сам знаешь, куда едешь. Там Зона Морока рядом, а с колдунами не шутят.
— С Илюшей всё будет хорошо, папенька? — печальным голосом уточнила у него одна из близняшек, Дарья, избалованная и вечно летающая в облаках.
— От скуки он в этой глухомани точно не умрёт, — усмехнулся дядька.
— Умрёт от чего-то другого, — хмыкнула вторая его дочь, Нонна.
Девушка едкая и умная, да ещё с невероятной памятью на рецепты из алхимических учебников.
Но это было не всё. Порой мне казалось, что она с рождения страдает от тяжёлой депрессии.
Нонна Ломоносова откровенно презирала окружающих за их любовь к жизни, зато была единственной в семье, кто относился ко мне нормально.
Мы даже посещали с ней один рысарный клуб, где порой вместе прогуливались на рысарях по ипподрому или участвовали в скачках.
Нонна поправила шляпку и обратилась уже ко мне:
— Мы будем писать тебе письма, Илья, если будут хорошие новости. Поэтому вряд ли ты дождёшься от нас хоть строчки.
— Не люблю письма, — ответил я, улыбнувшись. — Лучше пригляди за моим рысарём, пока я не вернусь.
— Ты про Чёрного Буяна? — Нонна почти улыбнулась, но всё же не совсем: это было не в её стиле. — Надеюсь, после общения со мной твой рысарь не покончит с собой? — добавила она.