Через месяц Пауль может оказаться в Англии.
Не студентом-беженцем, как планировали два года назад, а немецким солдатом .
А Отто? Где он? Надел форму британских томми? Солдат, о которых некогда отец ее отзывался с сердитым уважением. Наверное. Уже почти полтора года Отто в Англии. Несомненно, островитяне готовятся к обороне.
Все эти мысли роились в голове. Фрида оглядела евреев, ошарашенных ее вспышкой. Она никогда не срывалась. Несдержанность ее всех ошеломила, но больше расстроила. Люди полагались на ее силу.
– Извините за грубость, – сказала Фрида. – Просто иногда немного устаю.
Она глянула на пианино.
На винтовой табурет.
Невольно. Она часто себя на этом ловила. Даже теперь, три года спустя.
Конечно, его не было. На табурете вдвоем умостились Шмулевицы.
Господи, как же она скучает по Вольфгангу! В квартире не протолкнуться, а ей так одиноко. Днем еще как-то отвлекаешься заботами, но дома, в окружении усталых запуганных стариков, наваливается тоска. Семьи больше нет. Нет Пауля. Нет Отто.
И Вольфганга.
Любимый спутник, родная душа, он сгинул в темных холодных водах Шпрее.
– Надо приспособиться. – Как всегда, Фрида пряталась в образе врача. Спокойного, уверенного. Главное – деловитого. – Я уже давно об этом думаю. Конечно, под запретами жить очень тяжело, но, если сплотимся, мы выдержим. Да, комендантский час и время, отпущенное на магазины, все осложняют…
– С четырех до пяти! – вскинулся герр Кац. – Почему? Почему нам дали всего час на покупки? Какой смысл?
– Чтобы достойные немцы знали, когда избегать заразы, – проворчал герр Таубер.
– Да уж, с нашими карточками и деньгами пятьдесят девять минут из этого часа лишние, – встряла фрау Кац.
– Хватит! – опять прикрикнула Фрида, но взяла себя в руки. – Сколько можно плакаться! Я хотела сказать, что мы должны организоваться.
– А что нам организовывать? – спросила фрау Кац.
– Как – что? – рассердилась Фрида. – Все! Молодежь наша сгинула, но мы-то еще не развалины и способны помочь слабым. Старикам, больным, детям и матерям с новорожденными. Как женщине, у которой муж гниет в лагере, а дети хворают, с четырех до пяти поспеть в булочную? Никак. Но мы-то можем. Вы можете. Из-за комендантского часа некоторые старики вообще не выходят из дома. Надо их разыскать и выводить на прогулку. Хоть на пять минут, на улицы-то нас пока пускают.
– Не на все, – перебил герр Лейбовиц.
– Сколько места вам нужно для прогулки? У вас же две ноги, верно? Надо составить список всех знакомых беспомощных людей. И знакомых наших знакомых. Нужно создать этакую скорую помощь, куда каждый сможет позвонить, если вдруг некому сходить в магазин или просто не с кем поговорить…