Но глаза прежние. Огромные, темные, глубокие.
И печальные. Неизменно печальные. Какими стали утром первого апреля 1933 года.
– Дагмар? – Отто услышал свой голос. – Это ты?
Она чуть вздрогнула. Наверное, догадалась, какие мысли пронеслись у него в голове. Вероятно, сама она думала о том же, когда в своей сталинской квартире размером с курятник устало переглядывалась с зеркалом, гадая, дадут ли нынче горячую воду.
– Да, Оттси, – сказала она. – Конечно, я.
Их разделяло метра три. Между ними сновали люди. Отто шагнул к ней и тотчас с кем-то столкнулся.
– Entschuldigen Sie mich, bitte [75] . – Он вновь услышал свой голос, заговоривший на некогда родном языке.
Человек что-то буркнул и исчез. Теперь их разделяло меньше двух метров, но Отто словно не знал, как их преодолеть.
– Ты не умерла? – прохрипел он. Язык не слушался, во рту вдруг пересохло. В дурмане Отто даже не заметил, что машинально спросил по-английски.
– Нет, не умерла, – на английском ответила она.
Заминка. Крохотная пауза. По лицу ее скользнула тень сродни подозрению.
– Но ты же это знал. Ты ответил на мое письмо.
– Да… да, конечно, – пробормотал он.
Значит, первоначально интуиция его не обманула. Она жива! Оба дышат одним воздухом. Семнадцать лет боли, тоски и печали вдруг разом закончились.
Он был абсолютно уверен, что она погибла. Нисколько не сомневался, что увидит Зильке.
Дагмар подошла к нему, ловко разминувшись со снующими пассажирами. С каждым ее шагом он все отчетливее ее узнавал. Та же изящная походка. И даже неказистый костюм на ней выглядел почти стильным.
– Не хочешь обняться, Оттси? – спросила она, приблизившись. – Или тебе уже все равно? – Дагмар улыбнулась. Он узнал ее улыбку. Губы очерчены резче, и кожа вокруг них будто истончилась, но улыбка по-прежнему очаровательна. – Неужели теперь я слишком страшна для поцелуя?
– Страшная, ты? – прошептал Отто. – Это невозможно.
Он шагнул вперед и обнял ее.
В ту же секунду все изменилось. Она вновь стала его Дагмар, самой прекрасной девушкой в Берлине. Стоило лишь сдуть семнадцатилетнюю пыль, и она вернулась. Дагмар Фишер. Принцесса. Женщина, которая всегда владела его сердцем.
Героиня снов. И сказок.
Отто и Дагмар крепко обнялись. Словно боялись, что какие-нибудь невидимые руки их растащат.
Впервые в жизни Отто почувствовал, что вот-вот грохнется в обморок. Казалось, он вознесся. Парил. И с высоты видел себя и Дагмар. Голова кружилась. Точно во хмелю.
Она вновь в его объятиях .
Волосы ее опять щекочут лицо.
Ухо ее рядом с его губами.
Все в точности как в их последнюю встречу. На вокзале. Тогда тоже вокруг суетились люди, динамики по-немецки объявляли прибытия и отправления. Кафе, торговые автоматы. Словно для них двоих время остановилось. На семнадцать лет они замерли в объятиях посреди суеты и толчеи жизни. Разразилась и закончилась самая страшная война. Рушились и возникали империи. Произошло чудовищное историческое преступление, теперь места убийств стали музеями. Ученые готовились к запуску космических спутников, джаз-банды уступали дорогу молодым гитаристам с немытыми волосами.