Но она будто не слышала.
– Мама кричала. Рвала на себе волосы. Они смеялись. Я заперлась в уборной, туда они не сунулись. Блюли закон о расовой чистоте.
Дагмар улыбнулась. Безумно и страшно.
– Дагмар, пойдем…
– Потом они ушли. Мы думали, все закончилось, вдвоем сидели в кавардаке…
– Дагмар…
– Мама стала собирать фотографии и альбомы. Когда я поняла, что дом подожгли, уже нельзя было выйти. Вестибюль горел, только наверху огня еще не было. Я побежала к лестнице, а мама все собирала фотографии. На площадке оглядываюсь – ее нет. Она внизу, подбирает снимки, альбомы, памятки, а они вываливаются из рук. Я закричала, и лишь тогда она увидела, как близок огонь, но было поздно. Вокруг горели письма и фотографии. Потом вспыхнули те, что у нее в руках… Прошлая жизнь стала погребальным костром.
– Дагмар, идем, – твердо сказал Отто. – Они жаждут крови. Тебе надо спрятаться.
Дагмар не шелохнулась, скованная ужасом. Ей достало сил выбраться из горящего дома, а на бегство их уже не хватило. Пламя заворожило ее.
Отто вдруг вспомнил про игрушку – вязаную обезьянку. Достал ее из кармана и вложил в руку Дагмар.
– Откуда?.. – прошептала девушка.
– Валялась на дороге. Я подобрал.
Обезьянка помогла. Отчаянная попытка сработала – Дагмар очнулась.
– Куда пойдем? – ровным голосом спросила она.
Отто облегченно вздохнул и повел ее к калитке, выводившей в проулок.
– Я знаю, как отсюда выбраться, – сказал он.
Влюбленные братья никому не рассказывали, что в детстве тайком бегали к дому Дагмар – посмотреть на ее окно. Надеясь, что за шторами мелькнет ее тень.
– Пойдем к моим, – сказал Отто. – В нашем квартале нет других евреев, вряд ли там поджигали. Строго приказано беречь немецкую собственность.
– Приказано? – чуть слышно переспросила Дагмар.
– Пошли, разговоры потом.
От дома Фишеров до квартиры Штенгелей было добрых восемь километров через центр города. Города, который с детства был знаком, но теперь стал опасными джунглями, где стаи диких безжалостных хищников охотились за евреями.
– Нужно обогнуть Курфюрстендамм, – на бегу сказал Отто. – Сейчас там мои одноклассники. А я вроде как с ними.
– Что, все спланировано? – опешила Дагмар.
– Конечно. Нам зачитали эсэсовский приказ, подписанный лично Гейдрихом. Полиции велено не вмешиваться.
Улицы кишели народом. Казалось, в городе царит причудливый карнавал и праздные гуляки кочуют от одного кровавого увеселения к другому.
– Нас всех убьют, – мертвым голосом сказала Дагмар. – Сегодня нас всех убьют.
Отто упорно тянул ее за собой:
– Идем, идем. У зоопарка сядем в трамвай.