Безумие как художественный метод!
Немецкий крестьянин глазами еврея!
Кретины и шлюхи – идеал дегенератов.
Природа в восприятии воспаленного мозга!
Вольфганг пиршествовал. Купался . На выставке пробыл до закрытия и ушел последним.
Это был его праздник. За один день он объехал весь мир и пересек вселенную фантазии.
Прежде чем уйти.
У него был план. О нем он поведал Фриде в своей последней записке. Вольфганг оставил ее на кухонном столе, за которым было столько совместных трапез.
Записку писал на обратном пути в Берлин.
Моя самая дорогая, милая и любимая Фредди , начал он.
Пожалуйста, не сердись на меня. Ты ведь знаешь, что я поступаю правильно.
А еще знай, что свой последний день я провел в обществе величайших людей на этом свете. Конечно, лучше бы я провел его с тобой. Но я не смог. Ты бы, как всегда, догадалась и стала меня удерживать.
Фред. Ты знаешь, что я должен тебя покинуть.
Ты ВПРАВДУ знаешь.
Ни одна страна в мире не согласится принять такого беженца. Я безнадежно разрушен. Если ты будешь настаивать (а ты будешь, я знаю), чтобы я ехал с вами, ты никогда не вырвешься из этого ада, и тогда всех нас ждет скорый и ужасный конец.
Ты должна уехать вместе с Паулем. Всем сердцем надеюсь, что и Оттси вырвется. Но ничего не выйдет, если я буду с вами.
И оттого мне надо покинуть Германию другим путем.
Я ухожу без сожалений.
Пожалуйста, поверь!
Поверь всем сердцем, иначе душе моей не знать покоя.
О чем жалеть? Ведь жизнь моя прошла с тобой. Никто из живущих и ушедших не изведал земного времени прекраснее моего. Жизни с тобой.
И с нашими мальчиками.
Но время это закончилось. Семнадцать лет любви.
Пусть их было бы пять или пятьдесят – минута, час или полстолетия ничего бы не изменили.
Одна и та же мера времени. Понимаешь?
Потому что в этом времени, сколько бы оно ни длилось по земным меркам, заключена вся любовь, какая только есть на свете.
Ха! Вот видишь? Я могу кое-что сказать, не пытаясь сострить.
Ну все, до свидания.
Фредди.
Повторяю.
Ты знаешь, что я прав. Знаешь , что я должен так поступить.
Еще надеюсь, что небесный хор (в который в эти последние минуты хочется верить) немного разбирается в джазе!
Только твой
Вольф.
В Берлин ночной поезд прибыл еще затемно. Вольфганг взял такси. Роскошь была вынужденной – он хотел приехать домой, пока Фрида не проснулась.
Вольфганг попросил таксиста подождать и осторожно поднялся по лестнице. Лифт мог бы разбудить Фриду. Изо всех сил сдерживая хрип пораженных легких, он одолел лестничные пролеты и затаил дыхание перед своей квартирой. Потом прокрался внутрь и положил записку на кухонный стол, придавив ее ключом от входной двери. Взял трубу и на цыпочках пошел к выходу. Не останавливаясь, не оборачиваясь. Он знал, что иначе не совладает с искушением забраться в постель и поцеловать любимую.