Как всегда, в этом месте безысходной дискуссии Пауль угас. У них была обуза. Жалкая, искалеченная. Все трое понимали, что даже у здорового Вольфганга шансы убедить кого-либо в своей способности выполнять «полезную работу» были невелики, а сейчас зашкаливали за ноль.
Вольфганг рассмеялся, сглаживая неловкую ситуацию:
– Ничего, посуда для мытья всегда найдется. А что, многие музыканты так и зарабатывают на жизнь.
– Конечно, пап, правильно. Все будет хорошо.
– Ну, пока ты ищешь нам пристанище, а мама пытается единолично оздоровить всех еврейских детей в Берлине, я отбываю в отпуск! – объявил Вольфганг, наигрывая веселость.
Вот этого Фрида уж никак не ожидала.
– В отпуск? Объясни, будь любезен.
– В короткий отпуск. На праздник души .
– Вольф, у меня нет времени на игры. – Фрида досадливо улыбнулась. – Какой еще праздник? Куда ты собрался?
– На край земли и за предел сознания.
– Вольф! Мне недосуг!
– В умы гениев и потаенные уголки собственной души. – Вольфганг уже смеялся.
– Все, хватит! – разозлилась Фрида. – Больше не слушаю. Извини, меня ждут рахит и детское недоедание.
– Ну хорошо, хорошо! – Вольфганг достал из кармана газету и подал Фриде: – Я еду в Мюнхен на выставку «Дегенеративное искусство». Там будут произведения, которые должны вызывать ненависть. Невероятно. Все мои любимые художники – Кирхнер, Бекман [69] и, конечно, Гросс. Какие имена: Матисс, Пикассо, даже Ван Гог! Уму непостижимо! Все на одной выставке! Бесплатной. Осталось найти деньги на проезд до Мюнхена.
Фрида прочла заметку.
– Я уж думала, им меня ничем не удивить.
– Но они все удивляют и удивляют, правда? – подхватил Вольфганг. – На сей раз – слава богу, черт бы их взял! Нет, просто не верится. В Германии они прошерстили каждый музей и каждую галерею. И так несгибаемы в своем мещанстве – выставляют лучшие на планете произведения искусства и рассчитывают, что их обсмеют.
– Поразительно. – Фрида просмотрела список экспонатов и покачала головой: – Всех скопом, без разбору. Тут сказано, все эти художники – еврейские большевики, но ведь многие вовсе не евреи и даже не коммунисты.
– Читай дальше. Оказывается, вождь решил, что даже нееврей может по-еврейски малевать. Стало быть, декадентское искусство родилось под нашим влиянием. Я бы сказал, этим стоит гордиться, да боюсь прогневить Паули. Пусть я жидовский коммунист, кубист или экспрессионист, но я хочу посмотреть эту выставку! Спасибо герру Геббельсу за возможность, как он выразился, «переполниться отвращением к тлетворному еврейскому духу, некогда проникшему в германскую культуру».