– Моему Оттси туда нельзя, просто нельзя, – повторил он. – Там единственный способ выжить – просить и кланяться. С его характером он и недели не проживет.
– Яснее ясного, – сказала Зильке. – Но что делать-то? Вы ж его знаете – кровь в голову ударила, и теперь он ни за что не наденет эту форму. Говорит, он расслабился, но пора показать, что он еврей. Я этого не понимаю. Все было так хорошо, и вдруг он опять взбеленился. Наверное, что-то произошло, только он не говорит что.
– Я знаю, что его взбесило, – вмешался Пауль и, помолчав, добавил: – И знаю, как его образумить.
– Ну так говори! – вскинулась Зильке.
– Боюсь, тебе не понравится. По правде сказать, мне тоже.
– Если это убережет его от лагеря, понравится, – твердо сказала Зильке.
– Почему Отто вдруг опять разъярился? – спросила Фрида. – Что ты знаешь? Говори.
– Ну ладно. Вчера он приходил к Дагмар.
– Ты его видел? – задохнулась Фрида. – Вы разговаривали?
– Нет. Фрау Фишер дальше порога его не пустила. А Дагмар велела мне остаться в ее комнате. Мол, если он меня увидит, будет еще тяжелее его прогнать.
– Она с ним говорила?
– Недолго. Прогнала. Сказала, он больше не еврей. И она не хочет его видеть, потому что у него есть жизнь, а у нее нет.
– Вот сука! – вскрикнула Зильке.
– Прекрати! – прикрикнула Фрида. – Ненавижу это слово.
– Ладно, извините. Но Отто же не виноват.
– Послушайте, может, я не точно передаю ее слова, но суть понятна, и в основном с ним говорила фрау Фишер. Конечно, его приход для них опасен. Мог бы сообразить. Наверное, все понимал, но не совладал с собою… Вы же знаете, что такое для него Дагмар.
Зильке отвернулась. Фрида взяла ее за руку.
– Вот поэтому он и завелся, – сказал Пауль. – Дагмар его прогнала, и он спятил. Хочет доказать, что все равно он еврей. Знаю я его. Ему легче умереть и вернуть ее уважение, чем жить с ее презрением.
От страха Фриду буквально затрясло.
– Ты сказал, что знаешь способ. Какой?
– Я говорил, Дагмар в депрессии… – угрюмо начал Пауль.
– При чем тут она? – перебила Зильке. – Мы говорим об Оттси.
– Я знаю, Зилк, – терпеливо продолжил Пауль. – Но и ты прекрасно знаешь, что она – ключ к Отто. Дагмар уходит в себя, она сдается, ну вот как…
Пауль осекся, однако невольно взглянул на отца.
– Как я? – горько усмехнулся Вольфганг. – Надеюсь, у нее все не так паршиво. Но если так, пусть избегает древесного спирта. С непривычки можно ослепнуть.
– Перестань, Вольф. – Фрида попыталась скрыть гадливость. – Мы же говорим об Отто. Дальше, Пауль.
– Фрау Фишер очень обеспокоена. Дагмар любила всюду бывать. Она деятельная . Не то что я. Я могу засесть с книгой, а ей требуется движение , и теперь она вроде как угасает . Ей нужно плавать, ходить в кафе. Пусть это дико звучит, ей нужно посмотреть Олимпиаду.