– Тебя не приглашают.
– Уж будь уверен, не пойду.
В трюмо Пауль увидел взгляд Дагмар. В нем читалось разочарование.
– Я буду сражаться в иных боях, – сказал Пауль, понимая, что это звучит неубедительно.
Следующим вечером Отто исполнил обещание. Впятером в переулке они подкараулили и избили двух штурмовиков. Драка была жестокой – сыпались удары кулаками и ногами, сверкали ножи. Дюжие штурмовики, поднаторевшие в уличных схватках, были сильнее пятнадцатилетних пацанов, но числом и страстной ненавистью мальчишки их одолели. Бесчувственных мужиков спихнули в сточную канаву. Обшарили карманы, забрали деньги, а потом Отто присел на корточки и выкинул лезвие ножа.
Сверкающий клинок застыл над горлом распростертой жертвы. Одно движение – и все. Отто глянул на сгрудившихся приятелей. Страх и восторг полыхали в их глазах.
– В другой раз, сучий потрох, – прошептал Отто. – В другой раз.
Затем срезал пуговицы с форменной рубашки.
В любую минуту ожидая ареста, Отто два часа петлял по городу, а потом возник на пороге Фишеров. Вид у него был весьма расхристанный, но фрау Фишер безмолвно впустила его в дом. Последнее время она вообще мало разговаривала, все больше замыкаясь в себе. Вся в своих мыслях, она, вероятно, даже не заметила его синяки, ссадины, окровавленную рубашку, выглядывавшую из-под куртки.
Дагмар заметила.
– Боже мой, Оттси, – выдохнула она, перегнувшись через перила площадки второго этажа.
Отто вспомнил Джульетту из знаменитой английской пьесы, которую в переводе заставляли читать в школе. Темно-рыжие волосы обрамляли идеальное лицо. Огромные карие глаза околдовывали и пленяли.
– Пошли ко мне, – позвала Дагмар.
Фрау Фишер вернулась в гостиную, где, прячась за ставнями, жили воспоминания о золотом времени, а Отто через две ступеньки взлетел по лестнице.
В спальне протянул руку и разжал кулак.
– Тебе, – сказал он.
На ладони его лежали пуговицы с рубашки штурмовика.
Дагмар тихо ойкнула.
– Ты смог, – шепнула она. – Ты это сделал.
– Да. Сделал… для тебя.
Дагмар подняла взгляд и улыбнулась.
Отто ослаб в коленях.
– Здорово, что ты улыбаешься, Даг, – пробормотал он. – Последнее время это нечасто.
– Не получается, всякий раз перед глазами возникает тротуар. Сапоги. А мама и папа лижут плиты…
– Не надо.
– Иногда вижу платформу и людей, которые уводят папу, но чаще – тротуар перед нашим магазином. Мое лицо прижато к тротуарным плитам. Во сне я даже чувствую их запах .
Отто молчал; они с Паулем давно поняли, что частица ее навсегда останется в том дне и никакими словами ее не утешить.
Однако сегодня было чуть иначе. Возможно, его безумный поступок хоть немного ей поможет. Даст передышку от боли и тягот.