Куда пойти, я не знала. Хотелось просто посмотреть город, в котором мне предстояло жить в ближайшие два года, познакомиться с ним. Так почему бы не начать с центра?
Зимний дворец императорская семья давно оставила. Основная резиденция Романовых — в Царском селе, а дворец передали художественному и культурно-историческому музею. Вслед за Романовыми боярские и княжеские рода отказались от «родовых гнезд», и центр Санкт-Петербурга превратился в огромный музейный комплекс из дворцов и парков, открытых для туристов. За исключением нескольких зданий, вроде того, где располагалась Дума.
В музеи меня не тянуло. Я просто гуляла: по площадям и набережным, по улицам и паркам. Пыталась проникнуться атмосферой, почувствовать дыхание города. Но, наверное, я выбирала неправильные места. Дворцы и особняки, бывшие резиденции бояр и князей, поражали великолепием. Но и только. А, может, мешала суета. И туристы.
Из центра я сбежала, наугад выбрав направление. Долго шла, сильно устала и присмотрела кафе, чтобы перекусить. Обычное, как мне показалось, кафе с неброской вывеской «Пышки». Во-первых, о знаменитых петербургских пышках я и в Москве слышала. Во-вторых, стало любопытно, каков на вкус бочковой кофе.
Дверь я толкнула, но дальше предбанника попасть не удалось. Швейцар в ливрее смерил меня слегка удивленным взглядом.
— Э-э-э… Барышня? — спросил он, будто не понимал, как относиться к моему появлению.
— Я могу пройти? — поинтересовалась я, заподозрив, что зашла куда-то не туда.
— К какому роду вы принадлежите?
Швейцар определенно не хотел меня пропускать. Однако… принадлежность к роду? С таким я столкнулась впервые.
— Это обязательно? — огрызнулась я, уже понимая, что придется уйти.
И поискать место, куда пускают всех, а не только отпрысков дворянско-боярских родов.
— Просто покажите знак рода, — попросил швейцар.
В его голосе прорезались извиняющиеся нотки.
У каждого рода есть свой герб. Символ или знак рода — элемент герба, и располагался на запястье. Он появлялся и исчезал, повинуясь магии крови. Вроде как татуировка, но не постоянная.
Естественно, я свой знак предъявить не могла. Его отобрали, когда мой род был уничтожен.
Я развернулась, чтобы уйти, и чуть не врезалась в мужчину, застывшего позади меня. Я не слышала, как он вошел.
— Прошу прощения, — пробормотала я, пытаясь его обойти.
— Ты куда, рыжик?
Меня грубо схватили за руку. Я в гневе подняла взгляд. Мужчина, но молодой. Может, даже мой ровесник. Блондин с голубыми глазами и ямочками на щеках. Не просто красивый, а уверенный в своей неотразимости.