«Хорошо, котенок, не злись. Дай мне пять минут…»
«Ты всегда так говоришь!»
Яра убежала к себе, хлопнув дверью, в слезах. И папа пошел следом, отложив свой важный разговор. Они долго сидели в детской, и Яра о чем-то рассказывала, рассказывала… А папа ее обнимал. И снова обещал, что в следующий раз он вернется надолго, и они обязательно сходят в кино, в парк…
— Естественно, твоего отца допрашивали эсперы, — услышала я голос императора сквозь гул в ушах. — Он винил себя за то, что перед самым пуском ракеты не заставил оператора прочесть цифры по телефонной связи. По его мнению, взрыв произошел из-за ошибки в расчетах. Так ли это, установить не удалось. Но по мощности взрыва… весьма похоже, что это правда.
Кровь стучала в ушах. В смерти отца виновна я? Да быть такого не может!
— К-как… Кто предсказал? Разве такое возможно? — выдавила я.
— Твой дед — эспер-ясновидящий. Да, Яра, тот самый, что сидит в подвале бывшего дома Морозовых, ныне принадлежащего твоей гимназии. Он до сих пор уверен, что я об этом не знаю!
Карамелька зашипела, но не угрожающе, а сердито. Я и без нее понимала, что император зол. Из-за моего деда? Навряд ли. Если он о нем знает, но не трогает, то к чему так злиться? Скорее всего, это из-за того, что я пыталась его обмануть.
— Я не буду оправдываться, — сказала я, переведя дыхание. — Как я могу вам верить⁈ Пусть мама от меня отказалась, но это вы отправили меня в приют для детей преступников, где меня чуть не убили. И вы сделали меня своей крепостной, нарушив закон Российской империи.
— Ничего я не нарушал. — Немного обиженно произнес император. — Ты что, к земле прикреплена, которая мне принадлежит? Это всего лишь гарантия твоей безопасности. Кстати, крепостной ты стала после того, как кто-то отправил тебя в тот детский дом. Это была первая попытка тебя убить. Крепостная — удобный термин, обозначающий, что я — твой настоящий опекун. Потому что я не могу быть твоим официальным опекуном.
Столько информации за один раз переварить сложно. Отец — глава заговорщиков, я — проклятие рода Морозовых. И я виновна в смерти отца. Еще и император — мой опекун?
— Могу я узнать, зачем вы пригласили меня во дворец, Всеслав Михайлович? — спросила я, взяв себя в руки.
— Можешь, — буркнул император. — Хотел познакомиться лично. И предостеречь от глупостей. У меня, знаешь ли, на тебя планы.
Кто бы сомневался!
— Я вас… разочаровала?
— Отнюдь. Я даже понимаю молодого Бестужева. И Шереметева, да. — Император недвусмысленно дал понять, что в курсе всех моих дел. — Ты — девушка с характером.